Война продолжалась, и в апреле немцы разбомбили Бат, разрушив зал заседаний, о котором так ярко писала Джейн Остин. Казалось, нацисты пытались уничтожить нашу культуру. То стал еще одним мрачным днем в долгой и мрачной войне.
Поэтому, когда в конце июня бригадир Тилтман вошел в 7-й Домик, со солнцем, отражающимся от озера, и с ароматом глициний, доносившегося из главного дома, и сообщил, что моей первой задачей после повышения в звании до помощника командира отделения — армейский эквивалент капрала — будет присмотр за некоторыми американскими гостями, которые будут работать с нами, я была взволнована от возможности чего-то нового и чести быть сотрудником по связи для них.
— Сэр, могу я спросить: они со станции ХИПО?
Мужчина одарил меня долгим, задумчивым взглядом. Станция ХИПО являлась американским эквивалентом нашей станции на острове Гавайи. Из перехваченных сообщений и совместных разведданных мы знали, что они сыграли важную роль в срыве японских планов в Тихоокеанском регионе. Американские шифровальщики заранее знали о времени и месте крупного нападения, что позволило их военно-морским силам подготовить собственную западню. Впоследствии это событие стало известно как битва за Мидуэй.
Я была чрезвычайно взволнована встретиться с теми, кто принимал в этом участие. Волнительно было знать, что мои коллеги-шифровальщики добились такого весомого успеха. И это дало бы мне столь необходимый отдых от изнурительной повседневности.
— Ты счастливица! — сказала Барбара, когда я вернулась домой со смены в тот день.
Понятия не имела, как подруга узнала, и сделала вид, что не понимаю, но Барбара одарила меня веселым взглядом и подмигнула.
— Буду ждать знакомства с твоими янки, Вудс. Не заставляй разыскивать их. Или тебя!
Я ожидала перемен в привычном укладе жизни, однако не знала, насколько затянутся эти перемены в течение безотрадных лет. И вот чудесным летним деньком сорок второго года я встретила американцев.
Глава шестнадцатая
Строберри-Пойнт, май 2019
Фиона
«Бестолковый, неотесанный парень! Даже поблагодарить не мог!»
Я реально не выносила Джо Фокса.
Я собралась уходить прочь, но он быстро двинулся вперед, встав передо мной, чтобы не смогла пройти мимо. От него пахло машинным маслом и древесным дымом.
— Что ты имеешь в виду? — огрызнулся Джо, насупившись.
— Ты что, не понял? Наслаждайся поездкой! Все предельно просто. Надеюсь, твои супруга и ребенок — люди снисходительные, а то не думаю, что возьмешь их с собой. А может, и возьмешь? Пардон, не собиралась строить догадки. Ну вот, классной поездки.
Парень впервые улыбнулся мне: в янтарных глазах сверкнуло веселье.
— Она мне не супруга.
— Девушка. Какая разница.
— Эта женщина — моя мама, а ребенок — сводная сестра, Таня.
— А-а. Ну, тогда…
Младшая сестра. Долли была права — а может, этот факт был ей давно известен?
Я переминалась с ноги на ногу, понимая, что должна перед ним хотя бы извиниться.
— Извини, я решила, что…
Он больше не улыбался, а хмуро смотрел на меня.
— Решила, что я из тех, кто бросает семью ради путешествия с сумасшедшей старухой. Из тех мерзких индейцев, которые не остаются рядом, чтобы заботиться о собственных семьях.
Мои щеки вспыхнули от гнева.
— Нет, решила, что ты просто типичный мужик.
Мы стояли друга против друга, как два разъяренных быка, топчась и помечая территорию.
Наше противостояние было прервано появлением большого шумного пикапа, который с грохотом пронесся по грунтовой дороге и остановился перед домом. Раздались хлопанье двери грузовика и сердитый мужской голос:
— Он все еще здесь?
И тут послышался вкрадчивый голос матери Джо:
— Еще несколько недель, не больше.
— Хочу чертову мастерскую назад!
— Он почти закончил.
— Отлично. Значит скоро умотает. Таков уговор. Хочу, чтобы твой сын выметался из моего дома.
Не могла не взглянуть на Джо, на моем лице отразились шок и сочувствие. Лицо парня было суровым, эмоции на мгновение промелькнули в выразительных глазах и исчезли.
— Не терпится послушать твое мнение об отчиме, — усмехнулся. — У тебя ведь на все есть мнение.
— Ну и гад! — возмутилась я.
Джо изогнул уголок губ.
— Он или я?
— Вообще, говорила я о нем, но и ты можешь быть полнейшим гадом.
Он снова ухмыльнулся.
— Да, знаю. — Затем вновь посерьезнел. — Ты обязана поехать с нами. Долли рассчитывает на тебя.
— Погоди! Нет, не рассчитывает. Она знает, что я не могу просто бросить подработки и...
— Бери отпуск.
— Прости?
— Отпускные дни. Тебе, наверное, положено?
Я уставилась на него. Сначала он не обращал внимание, потом сказал, что я толстая, наконец заметил меня и накричал, а теперь планирует мой отпуск?
— Слушай, — насупился Джо, — Долли нужна женщина. Я не могу ведь покатить ее в женскую уборную. Не могу жить с ней в одном гостиничном номере и следить за тем, чтобы она не упала ночью. Для такого рода вещей ей нужна ты. Это ее последняя поездка, ты ведь знаешь, да? Женщина умирает. И как бы безумно это ни звучало, она хочет отправиться в Вегас. Всего две недели твоей жизни: четыре дня туда, четыре дня в Вегасе и обратная дорога.
Я качала головой все время, пока он говорил, в основном потому, что в словах имелся какой-то бредовый смысл, к тому же как-то не хотелось, чтобы меня убеждали.
— Если она так хочет в Вегас, почему бы не полететь? Будет намного проще для женщины ее возраста — с перемещением легче.
Джо пожал плечами.
— Она хочет на тачке поехать.
— Ей необходимы лекарства. Нужен уход.
— Долли не требуются все эти препараты, — прорычал он, приближаясь ко мне. — Ей нужны разговоры.
— А если отправится в путешествие и заболеет, то что тогда? Ты останешься, когда у нее закончатся деньги на травку? Я так не думаю.
На секунду в янтарных глазах мелькнула обида, а затем губы искривились в знакомой усмешке.
— Ну и фиг с тобой. На здоровье оставайся в адском доме престарелых, в месте, где смердит мочой и говном.
Он горько рассмеялся, уходя прочь.
Теперь Джо был нарочито жесток, и медленно разгорающийся гнев вспыхнул.
— Не смей уходить! — вскрикнула ему вслед. — Если тебя так заботит Долли, как говоришь, пообещай, что останешься рядом с ней! Пообещай, что позаботишься о ней!
Парень остановился, но по-прежнему не смотрел на меня. Я понизила голос, пытаясь сдержать свой пыл:
— Женщина больна, ты же в курсе, что больна.
Он повернулся ко мне лицом.
— Долли не больна, а просто стара.
— Ей назначены лекарства почти от всех заболеваний.
— Не так уж и много, чтобы она не была в состоянии отправиться в путешествие.
— Но ей нужно быть в Сидар, чтобы за ней присматривали. Это же совершенно очевидно!
Джо развернулся и взглядом впился в меня.
— Неверно, ты просто твердишь себе это, чтобы оправдать работу, чтобы почувствовать себя хорошо и похлопать по спине за то, что работаешь в дрянной тюрьме.