— Руководство не выдало оружия, так что придется биться руками.
Он явственней заулыбался.
— Ну и дела.
— Полагаю, Вас наняли для выполнений серьезной работы, а не развлечений.
— Дерзкая! Как и говорил. И да, мэм, наняли для настоящей работы: я не дешифровальщик, а радист-шифровальщик.
У меня вновь отвисла челюсть.
— Господи! Правда? До меня доходили слухи о шифровальщиках времен Великой войны, однако никак не ожидала встретить одного из них. Правда? Вы радист-шифровальщик? Расскажите же побольше!
Он продолжал улыбаться, тогда как я лепетала, взволнованная и раздраженная одновременно.
— Раз уж мы будем так тесно сотрудничать, то, полагаю, могу рассказать. Устная передача данных была впервые введена моими братьями, племенами Чероки и Чоктау, во время последней мировой войны. Их шифры отродясь не разгадывались врагом, поэтому хотят сделать то же самое в нынешней войне, так что, полагаю, можно сказать, что мы снова в моде. — Взгляд мужчины сделался серьезным. — Более четырехсот моих братьев Навахо, Команчей и Хопи с юго-запада были завербованы, и я записался добровольцем вместе с двадцати семью другими мужчинами из племени Мескваки: восемь из нас были выбраны в качестве радистов-шифровальщиков.
— Вы утверждаете, что шифры ни разу не разгадывались. Как это работает?
Мужчина улыбнулся моему энтузиазму. Возможно, я выглядела как белка в колесе, однако языки и шифры завораживали, а тут появилась редкая возможность узнать.
— Язык племени Фокс — это диалект алгонкинского языка, который более распространен на северо-востоке. Мы родом из страны Великих озер: люди были рыбаками, а также фермерами и охотниками и собирателями. Но сейчас я просто из старой доброй Айовы, которая названа в честь племени Иовай. Язык племени Фокс — то, что лингвисты называют «инклюзивным языком», по крайней мере, так говорится. Я вырос, разговаривая на этом языке, задолго до того, как заговорил по-английски.
— До чего же интересно. Где выучили английский?
Я была потрясена, узнав, что не все американцы росли, говоря по-английски.
— В школе. Люди пытались вытравить из нас индейство.
В голосе сержанта прозвучала горечь, и я опешила, подумав, не пора ли перестать задавать вопросы, но он продолжил говорить:
— Итак, существуют два типа шифров: первый основан на словах из нашего языка, каждое слово представляет собой букву из алфавита от А до Я. Второй тип кода более простой: просто перевод с английского на язык Фоксов. Если того или иного слова нет, мы его придумываем.
— В смысле?
— Скажем так: хотите упомянуть словосочетание «подводная лодка» — в моем языке для обозначения этого нет слова, поэтому мы называем ее «железная рыба», и товарищ на другом конце рации понимает, что я имею в виду.
Я хохотнула.
— Железная рыба! Чудно! Какие еще есть выдуманные слова?
— «Mahkwa» переводится как медведь. Так что «железный медведь» можно употребить, подразумевая под этим танк. Знаете, что за животное скунс?
— Да, вонючие черно-белые грызуны.
— Так точно. На языке Фокс это слово звучит как «shekâkwa». Используем его, когда речь заходит о нацистских орудиях.
— Серьезно?
Он покачал головой, смеясь.
— Боже, но хотелось бы, что так оно и было!
— Вы подшучиваете надо мной! — воскликнула, весьма взволнованная этим фактом.
— Может, чуть-чуть.
— Вот как! Расскажите что-нибудь еще, сержант Блэк.
— Что хотите знать?
— Даже не знаю: расскажите все, что угодно. Это захватывающе.
Мужчина удивился. Он терпел мои вопросы — я осознавала это, — однако ничего не могла поделать со своим любопытством.
— Хорошо, у нас есть сложные слова, которые в английском языке будут целым предложением. Могу сказать: «Информация была передана генералу», — произнеся лишь «paehtāwāēwesew». Дословный перевод будет: «Он услышан властями».
По мере того как Чарли углублялся в объяснения, я поняла, что могу многому научиться у этого мужчины.
Я была так разочарована, когда показался 7-й Домик. Могла бы слушать сержанта весь день: незнакомые слова звучали как поэтическая шероховатость.
Язык, который только могла себе представить, на котором говорили о горах, озерах и образе жизни.
— Так интересно было поговорить с Вами, сержант Блэк, — сказала я, официально протягивая руку.
Мужчина осторожно пожал ее: смуглая кожа контрастировала с моей бледностью. Слишком много поздних смен и мало солнца.
— Я был только рад, мэм, — ответил мужчина.
Так я впервые встретила сержанта Чарли Блэка.
Глава восемнадцатая
Строберри-Пойнт, июнь 2019
Фиона
Джо Фоксу потребовалось еще семь недель, чтобы отремонтировать лиловый «Кадиллак», а к середине июня мы были готовы к поездке.
Он спланировал маршрут, по которому мы будем находиться в дороге от шести до семи часов в день, что было вполне разумно, хоть я и беспокоилась о том, что Долли столько времени в пути не выдержит. Меня беспокоило, что он недооценивает, сколько времени требуется Долли для того, чтобы сделать что-то; беспокоило, как часто ей нужны будут перерывы на туалет. Но ведь парень возил женщину в мотоколяске, и я понятия не имела, как ему удалось. Возможно, я была той, кто недооценивал Джо Фокса. И все же я места себе не находила.
Директриса Сидар-Корт довольно неохотно разрешила взять отпуск, хотя и дала понять, что ее не порадовало, что я прошу две недели отпуска, хотя проработала там всего четыре месяца, что было справедливо, хотя формально я была самозанятой. Джошуа отнесся к этому нормально, даже с ободрением, и договорился с другим танатокосметологом, чтобы та временно взяла на себя мою работу.
А Андреа тут же меня уволила, затем снова наняла, поскольку не смогла найти никого другого за такой короткий срок, и отказалась уточнять, будет ли работа моей, когда вернусь. Новость стала не из приятных, но к тому времени я уже с нетерпением ждала поездки.
И тут Трейси породила сомнения — по крайней мере, я забеспокоилась.
— Будет не хватать Долли, — призналась коллега. — У бабули взрывной характер.
— Она будет отсутствовать всего пару недель, — осторожно произнесла я, не желая, чтобы кто-нибудь сложил два и два, и пришел к выводу, что я поеду с Долли. И с Джо Фоксом.
— Кто тебе это сказал? — полюбопытствовала Трейси. — Слышала, она переезжает обратно в Милуоки, чтобы быть ближе к друзьям. Не думаю, что у нее есть семья.
— Ой, я неправильно поняла, — ответила, хотя думала совсем не об этом.
При первой же возможности я отправилась в комнату Долли и закрыла дверь.
— Долли, предупредили о поездке? Трейси сказала, что Вы переезжаете обратно в Милуоки.
Ее глаза сверкнули и она изобразила лучший акцент чикагского гангстера:
— Эта дыра обходится мне две тысячи баксов в неделю, дорогая. — И потом — к счастью — заговорила нормальным голосом: — На лишние четыре тысячи долларов можно отлично тусануть в Лас-Вегасе.
— Но, Долли, нет никакой гарантии, что будут свободные места, когда вернетесь... если только реально не хотите поехать в Милуоки?
Женщина похлопала меня по руке.