Подруга села и зевнула.
— Знаю. Местечко-то жуткое, старое: сквозняки всю зиму, летучие мыши все лето, мыши в кладовке, не говоря уже о скрипучих половицах, викторианской сантехнике и пятидюймовом ограничении на воду в ванной. Я мечтаю о тепле. Мечтаю о шелковых колготках, шелковых пеньюарах и прочем белье. Мечтаю о том, чтобы горячей воды было столько, сколько захочу. Только представь! Ванна, наполненная до самой шеи. Вот к чему я стремлюсь, — драматично вздохнула девушка, отчего я хихикнула. — Кстати, пришло письмо. Кажется, от Гарри.
Мой смех стих, как вода из-под кран, и я подняла с койки хлипкий конверт. Бумага была ограничена, конверты были ограничены, вся наша жизнь была ограничена. Как же тошнило от этого.
Я уставилась на конверт, пытаясь понять содержимое по нацарапанному адресу, но в конце концов осторожно вскрыла его, будучи вторым человеком, который сделал это, поскольку конверт уже был прочитан цензорами Королевской ВВС.
Моя дорогая Сильвия,
Мы словно век не виделись, целую вечность или даже больше.
Ком эскадра отправил на отдых в ГВКГ в Шотландии, и я провел несколько месяцев, читая и гуляя по холмам. Вереск был очень красив.
Прости, что не писал, я был не в себе. Стыдно за то, как я вел себя, когда увиделись в то Рождество, — то мучило меня больше, чем думаешь. Ты была такой храброй и сильной, а я был таким слабым. Супруг не должен быть слабым, а я был. Думаю, теперь я сделался сильнее. Достаточно силен, чтобы не опираться на тебя, дражайшая С.
Остальные члены дивиз уже уехали в xx и более солнечные края, не могу написать куда, но скоро уеду к ним. Что бы ни случилось, знай, что я ни о чем не жалею. Ты всегда была лучшей частью меня.
Г.
Перечитала письмо несколько раз, не зная, что и думать. Не могла назвать причину, но написанное было похоже на прощание.
— Ты в порядке, Вудс? — мягко спросила Барбара.
— Да, в полном, спасибо, — ответила, вытирая слезу со щеки.
— Плохие вести?
— Нет, вовсе. Ты была права — письмо от Гарри. На самом деле он все еще в Блайте, но со дня на день присоединится к эскадрилье. С ним все в порядке. И я в порядке.
— Вот непруха, — сказала она с мягкой, понимающей улыбкой. — На ужин капустный суп. Думаю, нас ожидает бурная ночь.
Я принужденно расхохоталась и положила письмо в шкатулку для писем поверх других, полученных от супруга. Образовалась небольшая стопка.
После ужина рассказала Барбаре о приглашении Чарли на фильм.
— Не могу, Вудс. У меня ночная смена до конца недели, а потом Скип заберет меня в Оксфорд на выходные.
— На все выходные?
— Да, видимо, он хочет посмотреть все колледжи и покататься на лодке по Изиде.
— Барбара... хочешь сказать, что собираешься провести с ним ночь?
— Не надо так удивляться, Вудс. Это всего лишь небольшое развлечение, мы оба это понимаем. И ты должна признать, что он просто божественен, да и я уверена, что мужчина будет великолепен в постели.
Я была потрясена. Мне нравился Скип, однако он был женатым мужчиной, а Барбара — моей лучшей подругой. С другой стороны, кто я такая, чтобы судить? Особенно когда планировала свидание с Чарли, еще одним женатым мужчиной.
«Все невинно, — твердила себе, — Мы всего лишь держались за руки».
Вероятно, ложь, которую мы внушаем себе, наносит наибольший урон.
Глава двадцать вторая
День второй, июнь 2019
Фиона
Долли проснулась еще до рассвета и суетилась по комнате, стараясь не шуметь. Приятно было видеть женщину такой бодрой, хотя я не отказалась бы еще часок поспать.
Зевнув, приподнялась на постели, откинула простыни и, спотыкаясь, подошла к окну. Дождь хлестал по окнам, и когда я откинула шторы, небо было темным от грозовых туч.
— Доброго утречка, Фиона! — Долли улыбнулась. — Готова к новым приключениям?
— Готова хряпнуть кофе, — проворчала я.
— Может, сначала поможешь принять душ, — сказала она, вопросительно глядя на меня.
— Конечно, — усмехнулась, надеясь, что неохота не была очевидна.
Отродясь не горела желанием заниматься уходом за больными, а после работы в Сидар-Корте, такое и вовсе привлекало еще меньше. Персонал, с которым я там познакомилась, был приятным — мы в основном были родом из Айовы, где все добродушны, однако даже они могли проявлять ненароком халатность. Келли пожала плечами, когда Перл дала поносить кардиган Джудит, заявив, что вернут после следующей стирки, словно это было неважно. Перл, вероятно, не знала, что на ней надето, однако мне было не начхать. Произошедшее было небольшим пренебрежением, но оно имело значение. Жеральдо регулярно готовил блины и кексы с черникой, малиной и клубникой, хотя у большинства постояльцев— вставные зубы, они с трудом пережевывали мелкие семечки. Он так и не взял в толк, что не все пожилые постояльцы могут переварить чили и чеснок, которые мужик добавлял в каждое блюдо, сколько бы раз я ни просила оставить часть еды простой. Либо он действительно не соображал, либо ему было пофиг.
Долли, шатаясь, цеплялась за мебель, пока шагала до ванной. Женщина выглядела такой крошечной и хрупкой в старой ночной рубашке и поношенных тапочках. Запястья и лодыжки были худыми, точно прутики, и я могла видеть очертания согнутой спины и костлявых плеч. Вот она старость — медленное увядание, снижение функциональности, приближающаяся гибель.
Молодость внушает, что человек несокрушим, а когда возраст учит мудрости, уже слишком поздно учиться на этих суровых истинах. Многие постояльцы Сидара жили прошлым, пока жизненные испытания не отобрали их молодость, но только не Долли. Женщина была рада этому приключению и обожала знакомиться с новыми людьми. Когда она говорила о прошлом, это было связано с тем, что оно имело отношение к настоящему или будущему.
Я проследила, чтоб вода была приятной температуры, после чего помогала ей войти в душ. Она ухватилась обеими руками за поручень, позволив мыть ее. Я заставила себя быть абсолютно спокойной, намыливая ее мягкое тело, используя полотенце для рук в качестве мочалки.
В некотором смысле я научилась восхищаться сиделками в Сидарс. Работа была непростой. Требовались физическая работа, частая беготня, а личный уход мог быть довольно сложным. Когда впервые пришла туда, то расстроилась из-за того, что эти уважаемые мужчины и женщины были низведены до того, что им требовалась помощь в физических функциях. Это казалось унизительным. Если и имелась какая-то хитрость, то она заключалась в том, чтобы относиться к подобному беспечно.
Я закончила как можно быстрее, поскольку она уже устала стоять, но еще и потому, что это было ужасно — обращаться с такой красноречивой, интересной женщиной, как с маленьким ребенком.
Завернув ее в большое банное полотенце, помогла вернуться в спальню, медленно и осторожно одевая ее. Затем высушила феном лиловые волосы, чтобы Долли выглядела шикарно и более естественно.
— Спасибо, душка, — поблагодарила она, с удовольствием нанося на лицо пудру и подрисовывая брови.
После того как закончила одеваться и надела симпатичные капри с лодочками — точно такие же, как у Мэрилин в фотосессии, отснятой Бароном в пятьдесят четвертом, — Джо постучал в дверь.