— Погоди! — окликнула я. — Что происходит?
— Времени нет, — крикнула через плечо и побежала быстрее.
Я помчалась за подругой: сумка билась о противогаз, туфли скользили по утренней росе.
Девушка привела меня за главный домик к бетонному строению, где я прежде не бывала. Я всегда считала Барбару навигационной плоттерщицей, хотя о своей работе мы говорили лишь в общих чертах. В помещении, куда она меня привела, было полно Ренов в наушниках, слушающих радиоаппаратуру. Я и не знала, что одна из наших станций радиоперехвата располагается в Парке.
— Не надо было приводить ее сюда, — огрызнулась главная Рен, носившая сержантские нашивки. — На этот раз ты зашла слишком далеко.
Барбара оставила без внимания эти слова и протянула наушники.
— Это Гарри, — вздохнула она.
— Гарри? Ничего не понимаю.
Барбара нетерпеливо покачала головой.
— Не могу сейчас все расставить по полочкам, однако я приняла его позывной десять минут назад и.. и дело плохо. Просто послушай!
Ужас сковал тело, в то время как надевала на уши неудобные наушники. Мужчина пел хорошо знакомую всем песню, которую я с радостью пела в другой период жизни:
«Глядите-ка, вон наше поле!» —
Кое-как летя в воздухе, возликуем мы.
Полным экипажем на борту
Да с упованием на творца
Приземлимся на одном крыле, молясь.
Мне был знаком этот голос. Уже много лет он был мне дорог. Голос мальчика, которого я встретила до войны, мужчины, за которого вышла замуж.
Хоть и мотор один накрылся,
Но держимся мы все еще на плаву,
Приземлимся на одном крыле, молясь.
— Гарри?
— «О, и снова привет», — сказал голос. — «Я уж было подумал, что Вы скинули меня и бросили. Некрасиво поступать так с человеком, который числится пропавшим без вести».
— Гарри, это я! Сильвия!
Наступила долгая пауза: воздух заполнили лишь радиопомехи, затем он заговорил снова:
— «Боже правый!» — тихо произнес супруг. — «Это и вправду ты? Или, быть может, я мертв, а ты мне просто снишься?»
— Это я! Я! Где ты, Гарри? Что происходит? Ничего не понимаю.
— «Голубка», — проговорил он. — «Не плачь. Тягостно на душе, когда ты плачешь. Дело в том, что я прострелен и старый воздушный змей падает. Придется броситься в Ла-Манш. До суши не доберусь».
— Гарри, нет!
— «Не плачь, голубка. Я всегда буду с тобой, буду ждать тебя. Но не сейчас, моя дорогая, не в ближайшее время. Пообещай, что ты проживешь насыщенную жизнь. Пообещай».
— Гарри, я...
— «Пообещай!»
— Я.. я обещаю.
— «Молодец. Слушай, голубка, я теряю горючее, а в правом крыле дыр больше, чем в решете. Долго находиться в воздухе не смогу. Пора прощаться. Моя дорогая Сильви, ты всегда была лучшей частью меня».
Он говорил так спокойно! Почему он был спокоен? Потом начал петь:
Ты мое солнышко, единственное солнышко,
Приносишь радость, когда сгущаются тучи.
Ты никогда не узнаешь, дорогая, как сильно я тебя люблю.
Пожалуйста, не забирайте мой солнечный свет.
— «Спой со мной, Сильвия».
Слезы струились по моему лицу, голос срывался, когда я старалась петь вместе с ним. Старалась. Так сильно старалась.
— Гарри, — всхлипнула я. — Гарри…
Его голос был такой силы и ясности.
Ты мое солнышко, единственное солнышко,
Приносишь радость, когда сгущаются…
В наушниках разразились помехи, после чего все погрузилось в тишину.
Глава двадцать шестая
День третий, июнь 2019
Фиона
После долгого дня и вечера, проведенного за рассказыванием небылиц, Долли крепко спала, я же проснулась на рассвете. Быстро оделась и проскользнула на кухню, где бодряком гудела кофеварка, а несколько человек из общины уже доедали завтраки, прежде чем отправиться по делам.
Я налила себе чашку кофе и вышла на улицу. Джо уже был там, иссиня-черные волосы блестели в лучах восходящего солнца.
Он смотрел вдаль, устремив взгляд на далекий горизонт. О чем он задумался?
Парень повернулся ко мне с отрешенным и спокойным выражением лица.
— Если хотим успеть, нам предстоит долгая дорога, — сообщил он.
Я настороженно наблюдала за ним, как если бы смотрела на дикое животное. С каких это пор Фокс стал заботиться о сроках? Я ожидала, что Джо повернется и пойдет внутрь, но он этого не сделал.
— Так торопишься уехать отсюда?
Он не ответил.
— Мне здесь нравится, нравится как они относятся друг к другу, как относятся к нам. Эти люди приняли нас как семью. — Я замолкла. — Уж точно отнеслись по-семейному больше, чем моя собственная семья.
Он поморщился.
— Ты видела мою мать и того урода, который не считает себя моим отчимом.
Слишком хорошо помнила ту напряженную конфронтацию перед домом Джо.
— Твоя мама очень красивая, — нерешительно сказала я. — И сестра.
— Таня — моя сводная сестра. — Он сделал паузу. — Хорошая девочка.
— Скучаешь по ней?
Он повертел свой кожаный браслет, хотя не уверена, что осознавал, что делает.
— Этот кретин хорошо относится к ней и к матери. Я им не нужен. — Он пожал плечами. — Теперь я сам по себе.
— Вот что мне нравится в Колайе — это больше, чем семья. — Я взглянула на Джо. — Вероятно, ты волк-одиночка, который хочет увидеть мир.
Он ничего не ответил, хотя не складывалось ощущение, что парень игнорирует.
Я уставилась на море грязи между крыльцом и «Кадиллаком».
— Место хорошее, но не думаю, что из меня получится фермер.
Джо рассмеялся, затем наклонился ко мне.
— Возиться и пачкаться не нравится?
Он заранее знал, что ответит, однако я не собиралась играть в эту игру.
— Возня в грязи — не мой конек.
— Тогда в чем твой конек, Фиона? — поинтересовался, внезапно посерьезнев. — Зачем ты здесь?
— Чтобы помочь Долли.
— А какова истинная причина?
Я уставилась на него.
— В смысле? Это ты уговорил меня приехать.
Он окинул меня суровым взглядом, покачал головой и вошел внутрь.
— Что это, блин, вообще значит? — пробурчала под нос, и тут заметила, что Сюзанна стоит за спиной.
— И к гадалке не ходи — совершенно очевидно, что твой приятель слегка растерян, — подметила женщина, задумчиво глядя поверх дымящейся чашки кофе.
— Совсем не понимаю, какие у нас с ним отношения, — пожаловалась я. — В одну минуту он улыбается во все тридцать два зуба, а в другую — брюзжит, и это лишь тогда, когда совсем не игнорит.
Она отпила глоток кофе, следя глазами за двумя старшими детьми, которые подзывали свиней и кормили их мешанкой.
— Парень растерян, ведь не знаком с собою, не знает, кто такой. Пока этого не поймет… — пожала плечами она. — У него доброе сердце. Думаю, он найдет свой путь в жизни. — Сюзанна улыбнулась. — И ты найдешь.
Не знала, что на это ответить, поэтому поблагодарила ее и отправилась проверять, не проснулась ли Долли.