— И тебя оскорбления не беспокоят? — прошептала я.
Он задумался на несколько секунд, насупившись.
— Беспокойство о том, что они думают, дает им власть, поэтому я просто считаю их уродами.
— Даже когда был мальчишкой? — полюбопытствовала я.
— В основном. Либо выбивал из них всю дурь, — и широко улыбнулся.
— Спорим, в школе у тебя была куча неприятностей из-за этого.
— Угадала! — рассмеялся Джо. Затем затих. — Итак, мне ясна причина, по которой ты хочешь быть кем-то другим, но почему выбор пал на Мэрилин Монро?
Больно отдирать слои, которые я так старательно пыталась утаить, но что-то в этом путешествии, в этой машине, едущей в темноте, как будто мы были единственными выжившими после какой-то неписаной катастрофы, подтолкнуло к некоторому откровению:
— После окончания школы я много работала, чтобы накопить на школу косметологии: официанткой, выгульщицей собак, посудомойщицей, уборщицей, и когда я наконец поступила, все выглядели так ухоженно и гламурно. Я чувствовала себя деревенщиной по сравнению с преподавательницей, которая была одета с иголочки и к каждому наряду подбирала шарф «Эрме́с». С таким же успехом я могла одеваться в комбинезон и клеенку и жевать соломинку. В то время у меня был бойфренд — Уэйд, — и когда я познакомила его со своими друзьями, он принялся разглагольствовать о том, какими сексуальными были женщины и почему я не была похожа на них.
— Прям настоящий принц.
— Скажи? Он был моим первым реальным бойфрендом, — я покраснела, — поэтому решила: сделаю все, чтобы удержать его. Однажды вечером в день моего рождения, я сама выбирала фильм для просмотра, поэтому включила любимую кинокартину «В джазе только девушки». И тогда Уэйд сказал... сказал, что я больше похожа на Джека Леммона, переодетого в бабу, а выгляди я как Мэрилин, а не как «жирная лесбуха»... у него не было бы никаких проблем с, эм, ну знаешь...
— С эрекцией?
Я закашлялась: мое лицо запылало еще сильнее.
— Так что я решила сделать себя как можно более похожей на Мэрилин.
— И что, сработало? С такой-то гнидой?
Я грустно рассмеялась.
— Какое-то время работало. Я ощущала себя элегантной и сексуальной, что также придавало уверенности. Мне нравилось быть платиновой блондинкой, а одежда пятидесятых и шестидесятых выделяла. Раньше я никогда не выделялась. Как-то раз я услышала, как Уэйд по телефону несет обо мне гадости своим друзьям, и.. ну и все, меня заколебало. Я выгнала его из трейлера и ощущала себя при этом хорошо, но никогда не забуду, что он сказал, уезжая на старом побитом пикапе: «Ты капец как уродлива, Фиона. Толстожопая уродина». Только вот вместо «капец» другое слово сказал.
Наступило долгое молчание, потом почувствовала, как рука Джо коснулась моей ноги и легонько сжала.
— Хотелось бы мне вмазать ему, — промолвил он.
— Я слышала, его посадили в тюрьму за серию вождений в нетрезвом виде, так что, думаю, за тебя это сделает кто-то другой. В каком-то смысле он оказал мне услугу.
— Прикалываешься? Мне позарез нужно услышать эту мудрость. — Джо ухмыльнулся.
Я проигнорировала его тон.
— Мэрилиновскую частичку мудрости. Она говорила: «Всегда, всегда, всегда верь в себя. Ведь если не ты поверишь, то кто, милочка?»
— Милочка? — он скривился.
Я хихикнула под нос.
— Мэрилин не была груба по отношению к другим людям — у нее не было времени на тех, кто был груб. А больше всего мне нравится следующее ее высказывание: «Адресуется девушкам, считающим себя полными ввиду того, что не носят нулевой размер. Вы прекрасны. Это общество уродливо».
— В этом она не ошиблась, — сказал Джо голосом, в котором звенел лед. — Люди — засранцы.
— Не все, — тихо добавила я.
Он глубоко вздохнул, будто бы сдерживая эмоции.
— Нет, не все, — согласился Джо. — Ты не такая. — Замолк. — Я уже извинился за то, что назвал тебя толстой. И не шутил. По-скотски себя повел. Переживал кое-какие трудности, однако не это не оправдание, и если бы мог вернуть все назад, то не произнес бы тех слов. Ты красива, Фиона, как внутри, так и снаружи. Я счастлив, что ты поехала с нами.
Я подавила обуреваемые эмоции. Он считал меня доброй и красивой, чего я не ожидала услышать от этого красивого, грозного мужчины. Более того, я завоевала его уважение.
— Спасибо, — поблагодарила я.
Измотанная до невозможности, измученная эмоциональными качелями наших сонных признаний, я тут же уснула.
Когда я проснулась на следующее утро, со всех сторон простиралась пустыня, окрашенная в яркие цвета рассвета. Ощущала я себя измотанно и грязно, а когда взглянула на Джо, тот выглядел как обычно, за исключением, пожалуй, усталости в глазах.
— Хорошо спалось?
— Доброе утро, — зевнула я. — Ничего так. Что пропустила?
— Прохрапела всю Аризону, —разулыбался парень.
— Чего? Реально?
— А еще ты разговариваешь во сне, — с ухмылкой произнес Джо.
Мне уже говорили об этом раньше, хотя от этого менее позорно не становилось.
— Снилось, что я ем «Сникерс», завтрак победителей. Боже, убила бы за настоящую кровать и душ.
— Скоро передохнем. Насчет душа не уверен, но конфеты можно купить. Один пункт из трех, так ведь?
— Сегодня ты болтливый, — проворчала.
Он заухмылялся, и усталость исчезла во время поддразниваний.
— Вы обе спали, поэтому я продолжал ехать. Хотел привезти Долли к рассвету, но не успел. Может, поедем в мотель, немного отдохнем, потом отправимся смотреть Каньон?
— Отличный план, — снова зевнула я.
Из Небраски мы ехали почти двадцать часов, причем большую часть времени за рулем находился Джо. Он хотел побывать на знаменитом «Скайуоке», а Долли пребывала в восторге от идеи постоять на толстом стекле, с которого можно увидеть реку Колорадо на тысячи футов ниже.
Мне было начхать, насколько толстым будет это стекло, желание видеть то огромное расстояние, с которого я насмерть расшибусь, отсутствовало. Я была бы гораздо счастливее, оставаясь в машине.
Снежные вершины гор все еще были видны, но вокруг стояла пустынная жара, и рассветная свежесть угасала. Не терпелось принять душ и понежиться под кондиционером. Я достала телефон и забронировала номера в отеле «Гранд Каньон Виллидж» на западном склоне.
— Уалапай — индейское племя. Название означает «люди высокой сосны», — прочитала я в телефоне.
— Неважно, — сказал Джо, снова став ворчливым. — Лишь бы был горячий душ и мягкая постель.
Мысленно я последовала с ним в эти места, представляя, как горячая вода скользит по его гладкой медной коже, как пар клубится за стеклом и...
Слава богу, Долли выбрала этот момент, чтобы проснуться.
— Где мы? — вопросила хриплым и растерянным голосом.
— Только что прибыли в отель, — ответила я, обернулась, насколько это было возможно, и взяла женщину за руку.