Я покачала головой. Женщина стопудово ошибалась, к тому же я подозревала, что Амайя больше в его вкусе.
Час спустя, несмотря на все доводы, я выстроилась в очередь, чтобы купить билеты на Скайуок вместе с Джо и Долли. Они честно пообещали, что не дадут мне свалиться.
Вместе с толпой посетителей мы двинулись к подковообразной платформе. По мере того как приближались, начали потеть ладони, и я почувствовала слабость. Было очень много народу, но люди были достаточно любезны, чтобы освободить место для Долли в инвалидном кресле. Огромный зонт действовал как таран, пока Джо вел нас вперед. Стараясь не смотреть вниз и вообще никуда, кроме как на ручки инвалидного кресла, за которые я держалась мертвой хваткой, ступила на хлипкий на вид кусок стекла в пяти тысячах футов от земли. Под ложечкой засосало, мир будто бы ускользал, и я сделала шаг назад, крепко держась за кресло Долли. Джо обхватил меня за плечи и коснулся губами моих волос, успокаивающе прошептав:
— Ты в порядке, все путем. Дыши, Фи. Не дам тебе упасть. Открой глаза, здесь красиво. — И когда я осторожно прищурилась сквозь ресницы, парень улыбался мне. — Красиво, — повторил он.
Я почувствовала, как его сильная рука ободряюще сжала плечо.
Сделав глубокий вдох, я открыла глаза и — наконец-таки — впервые увидела Большой Каньон.
В паре милей отсюда, внизу, невероятно ярко серебрясь, протекала могучая река Колорадо. Вдаль тянулись километры разноцветного известняка и песчаника, и хотя я видела это на тысяче фотографий, ни одна из них не подготовила к эпической необъятности, необузданной мощи природы.
К горизонту тянулись тропа Брайт-Энджел, тропа Саут-Кайбаб, Пайп-Крик, О'Нил-Батте, а между ними пролегала тропа Тонто. Названия представляли собой смесь современных и древних, английских и племенных имен: смесь культур, встретившихся в одном впечатляющим месте. Отголоски путешественников из прошлых веков отдавались в ушах, сопровождаясь громким сердцебиением.
Джо опустил руку мне на талию, шепча что-то ободряющее, однако рев в голове был слишком громким, чтобы я могла услышать парня.
Я снова медленно открыла глаза, гадая, было ли увиденное мерцание просто теплом или я действительно проскочила через портал во времени. Ощущала я себя одновременно могучей и ничтожной.
Долли потянулась и взяла нас за руки.
— Людишки могут построить сколько угодно отелей и туристических центров, а природа все равно останется дикой и еще более величественной. Приехав сюда в таком возрасте, ощущаю себя частью чего-то гораздо великого, чем я сама. Вы чувствуете? Чувствуете ли связь с прошлым и будущим? Когда меня не станет, когда нас всех не станет, природа все еще будет здесь. Разве это не чудно? Давайте загадаем желание. Что загадаем?
Я закрыла глаза и загадала желание, а когда открыла их, Долли улыбалась мне, вовсе не ожидая, что я скажу ей о загаданном. Возможно, она уже знала.
Мы оставались до тех пор, пока не стало слишком многолюдно. Оказавшись подальше от края и в пыльной тени на улице, на душе сделалось спокойнее. Долли была покрасневшей и с горящими глазами, а Джо ухмылялся. Казалось, его не касается жара; парень даже не надел солнцезащитные очки.
К тому времени, как выбрались оттуда, ноги у меня были ватными, поэтому развалилась на заднем сиденье машины я с удовольствием, не думая о том, на какой стремной высоте мы находились.
Я вручила им обоим бутылки воды — с соломинкой для Долли, — и мы наблюдали за приливом и отливом вычурных туристов подобно крошечным муравьям, бегающими повсюду, пока Каньон затмевал всех.
Оттуда мы поехали к месту проведения Пау-Вау, и я воспользовалась телефоном Джо, чтобы отправить Амайе сообщение о нашем прибытии, хотя «Кадиллак» лилового цвета было легко заметить среди всех внедорожников и пикапов.
— Вы приехали! — воскликнула девушка, направляясь к нам с улыбкой. — Добро пожаловать! Сегодня здесь собралась целая толпа из племен Большого Каньона: в основном уалапаи и навахо, а также двоюродные братья из племен хопи, пайюте и зуни.
Она представила нам своих родителей, бабушек и дедушек с медной кожей, которые были на десятилетия моложе Долли. С ней обращались как с приезжей королевской особой и отвели ей центральное место в круге рядом с семьей Амайи.
— Круг освящен и предназначен для танцоров, так что не переходите его, — серьезно предупредила Амайя. — И не говорите «костюмы», так как все традиционные одежды — это семейные реликвии, некоторым из них около восьмидесяти лет.
— Поменьше чем мне, — усмехнулась Долли и повернулась, чтобы поговорить с женщиной, которая являлась еще одной родственницей Амайи.
Старик — дед Амайи — подозвал меня пальцем. Будучи сбитой с толку, я повернулась, чтобы уточнить у Амайи.
— Дедуля — шаман, — пояснила Амайя. — Хочет поговорить с тобой. Он знал, что ты придешь. Ему подсказала река.
— Река? — повторила, удивленная и более чем скептически настроенная, хотя и не хотела показаться грубой.
— Сложновато объяснить, — ответила она, — мы верим, что у определенных мест есть духи, и наши шаманы связываются с ними. Могу лишь сказать, что деда вылечил людей, на которых врачи ставили крест. Без понятия, как это работает, знаю лишь, что помогает.
Я взглянула на Долли, выглядящей такой крошечной и старой, ее голова едва ли была выше верха инвалидного кресла.
— Он может ей помочь? — прошептала я. — С сердцем… ей приходится принимать таблетки.
Амайя посмотрела на дедулю, который все еще наблюдал за нами.
— Уточню, но его ответы иногда звучат как загадки. Но без проблем, спрошу.
Она заговорила с ним на их родном языке, который звучал так странно и в то же время как-то правильно для этого места, наполненного ветром, песком и камнем.
Старик долго говорил, жестикулируя крючковатыми, обветренными руками, голос то повышался, то понижался с тихим достоинством. Амайя внимательно слушала, периодически кивая. Затем повернулась ко мне:
— Деда говорит, что твоя подруга — сильная и прожила много жизней. Не понимаю, что он имеет в виду, но твердит, что видел лиловую женщину во сне. Говорит: вы с Джо тоже были в этом сне, но вы разобщены. Прости, предупреждала же: дедуля говорит загадками. Он считает, что Долли не нужна его помощь и она готова продолжить свой путь... а потом он сказал что-то о поиске солнышка. Это о чем-то тебе говорит?
Я покачала головой.
— Знаю-знаю: звучит как бред сумасшедшего, но я не сбрасываю со счетов его слов, и тебе не стоит. Ему известно многое, и иногда кажется, что сказанное им — полная околесица, однако потом что-то случается, и я понимаю, что он имел в виду. Деда твердит, что мы многое постигаем, когда готовы к знаниям. — Амайя улыбнулась мне. — Все больше загадок.
Шаман глядел на меня сквозь туман своей древней мудрости.
— Он говорит, что твоя бабушка не больна, просто стара. И сейчас она отправляется в свой последний путь.
— Значит, ничего не можете сделать?