Он притянул меня в объятия, я же обвила руками вокруг его шеи, и давление поцелуев усилилось, стоило нашим телам прижаться друг к другу. Мужчина скользнул языком по моему, отчего голова закружилась от желания, и я страстно поцеловала в ответ, испытывая отчаяние, о существовании которого даже не подозревала.
С уст Чарли сорвался низкий, сладострастный стон, и я ощутила всю мощь его тела. Я опьянела от эмоций, страсть обуревала мною; его прикосновения, наполненные огнем, пронзали кожу точно молния.
Мы оба тяжело дышали, когда он отстранился и прислонился лбом к моему.
— Господи, Сильвия…
Я стояла на краю пропасти — мы оба это осознавали. Однако стояла я не одна. Мы балансировали на краю, зная, что один шаг — и мы упадем.
Я потянулась к его руке.
— Тише, милый, ничего не нужно говорить.
А потом мы спрыгнули, окунувшись в море страсти.
По прибытии в отель, портье, к счастью, отсутствовал. Даже не помню, как поднималась по лестнице в свой номер, как нашла ключ и открыла дверь; не помню, как снимала туфли и добиралась до узкой кровати. Лишь помню тяжесть его тела на своем, в то время как училась любить его.
Руки мужчины прошлись по задней части моих ног, расстегнули чулки и скользнули по обнаженной плоти бедер. Ловкие пальцы расстегивали пуговицы на блузке, а горячее дыхание согревало мою шею в прохладной комнате; языком он ласкал контуры моего горла и груди.
Я чувствовала жар тела через рубашку, и, словно прочитав мои мысли, одним резким движением стянул ее через голову.
Жетоны мелодично зазвенели, оказавшись меж моих грудей, и я вздохнула от удовольствия, ладонями пробежавшись по широкой спине.
Чувствовала тепло повсюду, тело оживало под его умелыми пальцами, пульсировало от желания, от потребности, и я не жалела, когда его твердый член оказался меж моих бедер и вошел в меня.
Чарли целовал, лизал и сосал мою грудь, возбудив, вызывав неслыханные звуки из глубин души, а затем задвигал бедрами быстрее, в то время как пот выступил на моем теле. От волн непревзойденного наслаждения я выгибала спину, открывала уста в беззвучном крике, тогда как тело мужчины содрогалось, а зубы впивались в мое плечо.
Мое тело сотрясалось от любви, а я удивлялась тому, что могу так бурно реагировать. Никогда прежде не испытывала подобных чувств, не знала, что способна на такое. Постепенно, медленно, безумие ослабевало, и я обмякла на обжигающей коже, поглаживая шелковистую кожу его обнаженной спины и крепких голых бедер.
Я была удовлетворена, не ощущала ни капли раскаяния. Спрыгнула и обрела крылья. Влюбилась.
Он отстранился от моего тела с тихим хлюпаньем, и я почувствовала, как жидкость стекает по ноге. Следовало бы забеспокоиться; возможно, стоило бы смутиться или устыдиться, но стыдно не было. Я находилась именно там, где желала.
Мы переместились так, чтобы моя голова покоилась на его груди. Пальцами я лениво рисовала круги на мышцах его живота.
— Ты в порядке? — осведомился, целуя в макушку.
— В порядке, — просто ответила я. — Было чудесно.
Он тихо захихикал.
— Я хотел сделать так, чтобы тебе было хорошо, но было нелегко себя контролировать.
— Чему я рада, — я заулыбалась.
— Но в следующий раз мне лучше надеть защиту, — сказал он. — Как вы, британцы, это называете? Ну знаешь, резинка.
Я совсем не знала. Слышала о них — девчонки в казарме рассказывали, и Барбара как-то упоминала эту тему, — однако никогда не видела.
— Будет ли следующий раз? — вопросила я.
— Все зависит от тебя, — ответил Чарли, — но очень на это надеюсь.
— Несомненно, — радостно сказала я. — Не хочу покидать эту кровать.
Мужчина хрипло ухмыльнулся.
— Ты же проголодаешься.
— Как полагаю, здесь нет обслуживания в номерах?
— Верно полагаешь. — Он замолк. — Могу вернуться в свой номер, если хочешь.
— Нет, пожалуйста, останься. Хочу уснуть в твоих объятиях. Хочу проснуться с тобой. Хочу… сделать это снова.
— Какое счастье! Я надеялся, что ты это скажешь.
Чарли прижал меня к себе, и вскоре его дыхание сделалось медленным и ровным.
— Если у нас останется лишь это мгновение, — прошептала в тишину, — то я прожила насыщенную жизнь и считаю себя удачливой.
Я наблюдала за тем, как вздымается и опускается его грудь в лунном свете, пока, наконец, не задремала.
Глава тридцать четвертая
День шестой, Июнь 2019
Фиона
В полночь мы все еще находились в Пау-Вау. Долли захотелось остаться еще, однако я напомнила, что если хочет увидеть Каньон на рассвете, то нужно выезжать, так как он находится в паре часов езды отсюда, и женщина с неохотой согласилась вернуться в отель.
Джо с каждым вечером становился все тише и тише, ел мало и говорил все меньше, и даже Амайя оставила попытки уговорить парня присоединиться.
Мы поблагодарили хозяев, попрощались и устало забрались в «Кадиллак». Большой костер высекал искры в звездное небо и все еще светился позади, а звуки музыки стихали по мере того, как мы уносились в ночь.
От Джо так и клокотало напряжением, и, несмотря на усталость, чувствовала я себя дергано и встревоженно. Только Долли отважилась заговорить:
— Голубчик, что стряслось? — спросила она с сочувствием в голосе.
Он поджал губы, сохраняя молчание.
— Мы не сможем помочь, если не будем знать, что тебя беспокоит, — мягко надавила женщина.
Он так резко затормозил, что пришлось схватиться за ручку двери. Джо свернул на обочину, ударил кулаком по рулю, после чего выскочил из машины.
— Джо! Джо! — воскликнула Долли, глубоко огорченная. — Фиона, беги за ним!
С трудом я открыла дверь, едва не вывалившись из машины, и оступилась несколько раз в темноте. Не успела далеко отойти, как споткнулась о камень, вскрикнула, замахнувшись руками.
Через секунду рядом со мной оказался Джо.
— Блядь! Ты в норме? — грубо спросил он.
Я наклонилась, потирая пульсирующий палец на ноге, но кровь не шла, поэтому встала, пошатнувшись.
— Ага, в норме. Мы волновались за тебя. А ты в норме?
Он ничего не ответил, но обнял меня за талию и медленно зашагал бок о бок, пока я, прихрамывая, шла к машине.
— Джо! — воскликнула Долли. — Фиона! Ты как?
— В норме, — повторила я. — Просто палец на ноге ушибла. Порядок.
Джо помог забраться на заднее сиденье, после чего сел на водительское. Мы сидели в тишине, ожидая, когда парень заговорит.
— Все это бред сивой кобылы, — наконец начал он мрачным голосом. — Я выдумал историю о своем происхождении. Я не из племени апачи, Долли. Фокс даже не настоящая фамилия — в свидетельстве о рождении написано Джозеф Миллер. Мать ни слова не говорит о доноре спермы: он мог быть мексиканцем, итальянцем или чертовым эскимосом, кто знает. Даже не знаю, кто я. Ей не хочется рассказывать. Думаю, она в курсе, но говорит только, что отец умер и «что было, то прошло», что бы это ни значило, так что я придумал себе прошлое. Во время учебы в третьем классе с одноклассниками поехали на школьную экскурсию в культурный центр племени айовцев. Все дети заявили, что я похож на индейца, и я подумал: звучит прикольно, что они из племени Фокс, так что я взял это имя и сменил его юридически, когда исполнилось восемнадцать. Я выбрал имя Апачи, поскольку... почему бы и нет? И вот кем я стал.