Я позвонила заранее, и отец встретил на вокзале. В душе разлилось облегчение от того, что он был рядом и нес тяжелый чемодан вверх по холму к дому. Если его и интересовало, зачем я взяла с собой столько вещей, он не спрашивал.
Мама открыла дверь с широкой улыбкой на лице.
— Так рада видеть тебя, солнце. Выглядишь гораздо лучше, чем перед Пасхой.
— Здравствуй, мама. Да, мне уже гораздо лучше.
Она крепко обняла и поцеловала в щеку. Я ощутила слабый запах раствора для химической завивки и поняла, что она посетила парикмахера, уложив волосы в привычную марсельскую волну.
— Снимай пальто и проходи в гостиную. У нас для тебя сюрприз.
Я бросила взгляд на отца, но он лишь слабо улыбнулся и жестом пригласил пройти внутрь.
— Сильвия, дорогая! Так счастлива тебя видеть. Когда Амелия позвонила и сказала, что ты возвращаешься домой, просто не могла не прийти, чтобы поприветствовать тебя.
Мать Гарри крепко обняла меня. Улыбка застыла на моем лице. Увы, но она была последним человеком, которого я хотела видеть.
Ее улыбка дрогнула, а уголки рта опустились. Я ужаснулась, когда женщина разрыдалась и рухнула на стул, прижимая ко рту носовой платок.
Чувство вины захлестнуло с новой силой, и я испытала отчаяние, когда мать и отец дипломатично оставили нас вдвоем.
Я присела рядом со свекровью и взяла за руку, пока рыданья медленно утихали.
— Извини, — прошептала женщина. — Ты только с порога, а я уже устраиваю представление. — Она слабо улыбнулась. — Просто когда я видела тебя в последний раз, после того как мы узнали вести о Гарри... я… думала только о себе и собственной потере; а ты, ты стала молодой вдовой. — Она деликатно фыркнула, промокнув глаза. — Я вела себя эгоистично, за что прошу прощения. Понимаю каково это — терять супруга; понимаю, как велико и всепоглощающе это горе. Но ты должна знать, дорогая, за то короткое время, что вы были женаты, ты сделала моего Гарри таким счастливым — ты стала идеальной женой, вы были замечательной парой, и мой мальчик очень, очень сильно любил тебя. — Свекровь крепко сжала мою ладонь. — Я и мечтать не могла о лучшей и преданной невестке, и надеюсь, что ты и дальше будешь считать меня частью своей семьи, потому что именно так я думаю о тебе, дорогая Сильвия. Давно хотела сказать тебе это. Спасибо, что любишь моего мальчика.
Я была худшим человеком в целом мире, просто ничтожеством, и была совершенно несчастна. Не хватило духу признать, что я легла в постель другого мужчины и ношу его ребенка меньше чем через год после смерти Гарри. Я была трусихой, ужасной двуличной лгуньей.
Я сидела, улыбалась и пила чай, пока жизнь кружилась невыносимыми, неумолимыми кругами. Миссис Вудс попросила называть ее по имени — Одри, — и когда женщина поинтересовалась, как долго пробуду дома, я снова солгала и заявила, что отправляют дальше, и дала им адрес Барбары в Йоркшире.
Не знаю, что бы я делала без подруги. Не знаю, почему она дарила мне свою любовь и непоколебимую преданность, хотя я мало что сделала, чтобы заслужить ее. Лишь могу сказать, что девушка была хорошей: добрым и отзывчивым человечком, верной подругой.
Я осталась с родителями всего на одну ночь, все это время принужденно улыбаясь. Так отчаянно хотелось рассказать им; так хотелось ощутить их поддержку, но попросту не заслуживала ее. Может, со временем я стану смелее. И втайне надеялась, что расскажу правду только тогда, когда смогу предстать перед ними замужней женщиной с Чарли под руку.
Я уехала на следующее утро, совершив медленное и утомительное путешествие на север. Пока глядела в окно поезда, набитого солдатами, пейзаж сменился пышными зелеными полями на суровые ландшафты Йоркширских далей, что как нельзя лучше соответствовало настроению.
Барбара встретила меня в красивом местечке Хортон-ин-Риблсдейл и крепко обняла.
— Теперь все будет хорошо, Вудс, — прошептала подруга.
В этот момент стал поразителен факт того, что кто-то еще несет на себе груз моей тайны.
С вокзала мы сели на местный автобус, который помчался через маленькие причудливые деревушки, над которыми постоянно возвышались голые холмы. Если бы Хитклифф прискакал на лошади, я бы не удивилась.
Деревня Бакден, где предстояло провести следующие несколько месяцев, была небольшой: менее пятидесяти домов, один общественный дом и ни одной церкви. Бакден приютился в крошечной долине, где маленький ручеек, или «жабры», как называли в этих краях, стекал к реке Уорф. А позади всех возвышалась поросшая вереском гора Бакден-Пайк.
Оттуда мы прошагали более мили по длинной грязной дорожке до фермы.
— В непогоду здесь совсем по-свински, — бодро прощебетала Барбара. — Если уж совсем плохо, одна из девчонок подвозит к главной дороге на заднем сиденье трактора, что очень весело. Но, Господи, чего бы я только не отдала, чтобы хоть раз надеть платье, туфельки на каблуках и нанести помаду. Говорю тебе, я воспринимала все эти вечеринки в БП как должное. Если раз в месяц мы попадаем на танцы в Скиптоне, это особый праздник. Неважно, мы будем жить в маленьком коттедже, как у Христа за пазухой. — Она сделала паузу, бросив на меня взгляд. — Я сделала его настолько уютным, насколько это возможно — девочки помогали, — но он все равно довольно простой.
Я перекинула свою руку через ее.
— В нем есть ты, так что все будет как нельзя лучше.
Коттедж был небольшим, построенный из местного камня, с одной большой комнатой внизу, которая была и кухней, и гостиной, и двумя крошечными спальнями наверху. Ванной не было, а уборная располагалась в сарае за коттеджем. Как бы ни примитивно это было, но я чувствовала, что нашла безопасную гавань. По крайней мере, на некоторое время.
— Спасибо, — тихо поблагодарила. — За все.
Тем не менее, дни казались долгими и одинокими, пока Барбара трудилась на ферме в качестве рабочей, одни из великих нераскрытых героинь войны Дружинницы, засучив рукава, выполняли любую работу, которую раньше делали мужчины.
Пока она доила до рассвета, кормила свиней, чистила стойла и конюшни и работала до сумерек каждый день, я сидела в маленьком коттедже, не более чем в трех футах от огня со свистящим в дымоходе ветром, и вязала шапочки, пинетки и одеяльца, а внутри меня рос малыш.
Имелось много еды, много молока, сыра и вкуснейшего сбитого масла. Имелись также несколько дополнительных кусков бекона и, что самое приятное, большой запас яиц от фермерских кур, желтки которых были самыми яркими из всех, что когда-либо видела.
Но было скучно, а в голове туман. Привыкшая к столу, заваленному сверхсекретными кодами, которые нужно было расшифровывать, теперь я читала газеты и узнавала о войне из вторых уст, как и все остальные. Я прочитала все книги, которые были в небольшой библиотеке в двух деревнях отсюда, однако по мере того как осень переходила в зиму, становилось все труднее передвигаться по скользким дорогам или ждать на холоде автобуса, который всегда запаздывал. Я писала Чарли длинные письма и получала короткие, но восторженные. Обычно они приходили по три-четыре за раз. Мужчина сообщал, что написал жене, но ответа не получил. Не терпелось, чтобы он поскорее развелся с нею, чтобы стал целиком моим.