-- ...Все настолько плохо, профессор?
-- Мы еще не успели осознать, насколько плохо, -- вздохнул толстяк. -- Подождите вестей с Кэрнана; подозреваю, только Лекс сейчас знает всю опасность ситуации. Мы просчитались, Кинан, и очень серьезно. Мы сами дали этим людям страшное оружие. Их массовое бессознательное направлено не друг против друга, чего мы опасались. Оно направлено на нас.
-- ...Мы уже заметили, -- отозвался Синдрилл, помешкав.
-- Нет, вы еще не понимаете. Станция начала страдать первой, потому что на Анвине узнали о ней в первую очередь. Но это не все. Я боюсь, что для такой сложной психической силы преград вроде расстояния не существует, -- тяжело сказал Квинн. -- И мои подозрения только подтверждают их таланты вроде телепортации... в текущих условиях пострадать может сама наша планета, Кинан. Главным образом Кэрнан, но и колонии подвержены риску...
-- О чем вы говорите, профессор, -- опешил Касвелин; Синдрилл, очевидно, тоже был поражен этими словами и молчал.
-- Мы неправильно оценили положение на Анвине, -- пояснил Квинн. -- Все эти годы их массовое бессознательное было не рассеяно, а просто направлено в неведомое; в космос, они не знали о нашем существовании, не представляли себе, как именно мы выглядим. Теперь у них в руках есть вся необходимая информация, даже изображения Кэрнана и Эйреана. Я, по правде говоря, не уверен, что делать дальше. Если мои опасения подтвердятся... возможно, единственным способом спастись станет война.
Капитаны молчали.
-- Время покажет, -- наконец раздался глухой далекий голос Синдрилла. -- Я исполню ваше поручение, профессор. До связи.
***
Чернота обволакивала его.
Черное небо, исполненное сияния звезд; звезды были самые разные: некоторые светили оглушительно ярко, ослепляя, другие еле заметно мерцали в глубине. Он медленно двигался между ними, и пальцы нашаривали тонкие нити, соединяющие звезды между собой. Каждая звезда -- отдельное человеческое решение. Эта паутина решений обволакивает жесткую кристаллическую структуру бытия, мягко окутывает собою острые выступы случайностей, впитывает в себя физические законы вселенной. Стоит иногда изменить одно-единственное решение, и узор изменится... звезда гаснет, появляется другая.
Он искал.
Огромная красная звезда мешала ему, она пульсировала все быстрей и быстрей, затмевая менее яркие своим свечением, она вызывала у него тревогу. Он нашел то, что интересовало его, но на этом не остановился. Он беспокоился. Это заставило его пойти дальше.
Вглубь.
Звезды растворились в чернилах; диковинные видения проплывали перед его взором, все из них имели какой-то внутренний смысл, но этот смысл обычно был сокрыт от него. Еще глубже, и еще... на самое дно.
Там уже не звезды; там люди плавали в вечном сне, нагие, застывшие, и чудовищные насекомые глодали их, медленно перебирая мохнатыми лапами. Он никогда точно не знал, что это означает; возможно, это были человеческие страхи и желания, заставляющие совершать выбор. О других вариантах даже не хотелось думать.
Он двигался все дальше, и вот он увидел то, что хотел.
Виденное напугало его.
Этот человек по-прежнему был закутан в паутину, повиснув в бездне, но нити незаметно разматывались, ослабли; он не был совершенно неподвижен, как все остальные. Наблюдатель с тревогой смотрел за тем, как еле заметно движутся слабые пальцы.
Вот он повернул голову... лицо его было закрыто; но наблюдатель судорожно отшатнулся, попытался выбраться... бежал прочь.
Вдох!..
Фальер резко вскинулся. Он лежал на кушетке в одной из гостиных дворца, и в комнате было темно, никто не смел беспокоить его; в правом виске судорожно пульсировала острая боль. Он добился своего: он знал теперь, что предпринять, какой следующий шаг приведет его к цели.
Он не знал только, что значили эти видения. Что это за человек в бездне? Кто он? Что будет, когда он пробудится от своего сна?..
Он долго еще сидел так, тер лицо ладонями, пока мысли его крутились вокруг одного и того же и бесполезно бились в глухую стену. Но вот кто-то осторожно постучался в дверь.
-- Войдите.
-- Господин Фальер, -- в гостиную осторожно заглянул Тегаллиано. -- Разрушители волнуются. Люди Зено докладывают, что никто не пытался покинуть город... что прикажете?
Фальер выпрямился, взъерошив светлые волосы.
-- Завтра утром отправьте людей на обыск, -- сказал он. -- Пусть проверят все дома в Централе. Отказ содействовать обыску расценивать как предательство. В каждой группе обыска должно быть два разрушителя.
-- Хорошо, -- коротко отозвался Тегаллиано и исчез.
***
-- Ну что?
-- Да подожди ты, он еще толком не проснулся.
-- И так спал столько времени! У нас его не то чтобы вагон.
-- Который час? -- стремительно вскинулся Леарза, раскрыв глаза. Кажется, вид у него был растрепанный; ответили ему не сразу, наконец добродушный голос профессора сообщил ему:
-- Половина девятого, юноша. Ты спал весь вечер и всю ночь. Что тебе снилось?
Тогда Леарза осекся и вяло осел на диване. Тело затекло, руки и ноги ломило, как бывает, когда слишком долго спишь; голова у него была тяжелая.
-- ...Ничего, -- потом признался он. -- Только черная пустота.
Они переглянулись.
-- Должно быть, лекарство помешало ему, -- потом мягко сказал Квинн. -- Не стоило прибегать к неестественным методам.
Леарза вцепился пальцами в свою шевелюру и принялся неистово ерошить ее. Глухая ненависть к себе опять проснулась в нем; он все-таки был совершенно бестолковый и ненужный человек, и ничем не мог помочь!..
-- Не казни себя, -- негромко произнесла Нина. -- Ведь ты не виноват в том, что у тебя не получилось. Потом получится.
-- Когда -- потом? -- воскликнул он. -- У нас так мало времени! Пока я тут бесполезно дрыхну, он все видит и все знает! Информация -- самое опасное оружие! Что, если он уже сейчас отдает распоряжения? А мы даже понятия не имеем, что нас ждет!
-- Не ори, -- коротко резко оборвал его Таггарт; Леарза несколько смутился и отвел взгляд.
-- Что ж, будем просто действовать так, как знаем, -- подытожил профессор Квинн. -- В конце концов, именно так мы поступали веками. С чем бы ни довелось нам бороться, -- мы будем бороться.
Внутри у Леарзы что-то больно дернуло. Он знал уже; они будут бороться. По-прежнему со спокойными лицами пойдут на смерть, до последнего будут пытаться спасти своего противника, их люди будут гибнуть, -- остальных это не остановит... как Морвейн, Таггарт и Каин просто оставили позади тела своих товарищей, чтобы спасти чужую планету, так и теперь...
Он поник. Разведчики негромко переговаривались; Теодато что-то говорил Морвейну, потом почти выбежал из гостиной. Кажется, они собрались здесь, чтобы дождаться пробуждения руосца, в надежде услышать какие-нибудь новости. Теперь смысла сидеть тут не было, и понемногу они начали расходиться.
Наконец Леарза остался один. Последней ушла Нина; Таггарт будто ждал ее в дверях, она замешкалась, пригладила Леарзе волосы, упавшие на глаза. Ничего не сказав, отвернулась и почти убежала. "Хорошая, -- грустно подумал Леарза. -- Совсем не такая, как я. Если бы она была на моем месте, она никогда не подвела бы Таггарта".
Беспокойство снедало его; хуже всего было ничегонеделание, хотя Леарза практически мог чувствовать нависшую над ними всеми опасность. Вздохнув, он сполз с дивана и поплелся в комнату, которую делил с Финном.
В комнате Богарта не было, а вместо него неожиданно обнаружился Морвейн; стоял себе как ни в чем не бывало и курил электронную сигарету, выглядывая в наполовину закрытое шторами окно. Леарза так удивился, что не нашелся, что и сказать ему, остался стоять возле двери. Морвейн тоже будто собирался с мыслями, даже не обернулся. Тогда у Леарзы вырвалось:
-- Ну и что ты хочешь от меня услышать?
-- Ничего, -- пробасил тот. -- Но я подумал, может, ты захочешь что-нибудь сказать мне.
Прежние чувства вспыхнули в нем с прежней силой. Леарза, не успев подумать, зло сказал: