Действительно, встретили его голоса людей, сиплый визг новорожденного ребенка, запах кипящей на огне похлебки. Остальные обитатели признали его тоже, радовались, что-то говорили наперебой. Кандиано улыбался им. Старые слуги хорошо помнили его, любили: он был добрый хозяин, а до склок между аристократами Централа им не было дела, и это означало, что теперь у него неожиданно появилась здесь, в кварталах бездушных, своя поддержка. Крошечная точка, от которой можно оттолкнуться и начать.
Был уже глубокий вечер, когда жильцы маленького домика все собрались на первом этаже у электрического обогревателя, повторяли частью уже слышанные им новости, расспрашивали его самого.
-- Что вы теперь будете делать, господин? -- спросил его старик Сома, который почти уже не ходил самостоятельно, и Матай с Лаки перетаскивали его кресло с места на место. -- Ведь если попытаетесь вернуться в Централ, вас убьют тоже.
-- Я знаю, -- хмуро сказал Кандиано. -- Все эти инопланетяне -- только предлог. Наследник испугался меня и людей, которые пошли за мной. Думаете, Дандоло действительно был пособником каких-то инопланетян? Они просто хотели избавиться от него, как сделали это со мной. ...Теперь я останусь здесь, в кварталах закованных. Не бойтесь, долго я вас стеснять не буду. У меня свои дела тут... то, что творится в Централе, важно. Наследник забывает о своем истинном предназначении, что они хотят сделать, -- плохо. Вы и сами увидите это, если хоть немного подумаете. Нравится вам работать по шестнадцать часов в сутки и получать гроши?
-- Никому бы не понравилось, господин Кандиано, -- осторожно ответил ему Тлапака. -- Но что поделаешь, управляющие вон говорят, что в тяжелое время мы все должны быть как один и работать, как проклятые. Они, мол, защищают нас от инопланетян.
-- Которых никто из вас так и не видел. Погодите, -- не сдержался Кандиано, -- придет Дандоло. Он расскажет, что за инопланетянином был Моро.
-- Ведь господина Дандоло убили!..
Кандиано только покачал головой и ничего не ответил.
Время показало, что и тут таинственный незнакомец не солгал ему; прошло едва ли два дня. Кандиано обустроился в крошечной комнатушке на втором этаже и по ночам слушал то мучительный кашель старого Сомы, то детский крик, а вечерами отправлялся блуждать по кварталам закованных. Заговаривать с ними он пока не рисковал, но внимательно вслушивался в чужие разговоры. Люди были встревожены и недовольны.
Была уже глухая ночь, когда Орсо Кандиано сидел в своей комнатке с включенной электрической лампочкой и читал любезно врученную ему коллекцию листовок деда Сомы (тот был заядлый курильщик), и тут внимание Кандиано привлек некий звук за окном.
Короткое посвистывание. Точно! Мелодия была отлично ему известна, это была ария из "Детей Арлена". Ни один закованный не мог знать ее, и потому Кандиано стремительно соскочил с постели, рассыпав листовки, и бросился к окну, еще мучился с заевшей рамой, не желавшей открываться, наконец с хрустом рама распахнулась; внизу опять захныкал младенец.
В темноте ничего почти не было видно, тоненький серпик месяца давал мало света, а на улицах кварталов закованных фонари выключались в полночь; однако Кандиано, вглядевшись, все же различил человеческий силуэт.
-- Если будете так высовываться на каждый звук, вас могут обнаружить, -- раздался снизу знакомый голос. -- Если бы это был проезжавший мимо патруль? Вас пока не ищут, но любой аристократ признает в вас сородича, господин Кандиано.
-- Дандоло! ...Я сейчас.
Он впотьмах, спотыкаясь, осторожно спускался по лестнице, пытался никого не разбудить, хотя Окайпин наверняка и так не спала, укачивая одного из своих близнецов, наконец открыл входную дверь. Дандоло проворно скользнул внутрь, и точно так же в молчании они поднялись обратно в комнату Кандиано.
-- Я ненадолго, -- предупредил Теодато. Тусклый электрический свет озарил его похудевшее лицо; молодой вычислитель точно так же, как сам Кандиано, одет был на манер бездушных, заметно оброс, так что уже перестал напоминать собой беззаботного мальчишку, но его черные глаза по-прежнему смотрели с хитрым прищуром. -- Неплохо вы тут устроились.
-- Рассказывайте, -- нетерпеливо перебил его Кандиано. -- Неужели Моро действительно погиб? Кому удалось убить его?
-- Мераз убил его, -- хмуро отозвался Теодато. -- Многое произошло с тех пор, как вас отправили в ссылку... мы с Виченте открыли опасную тайну. Оказалось, что во дворце Наследника готовится переворот. Все это время они обманывали всех, но я, вы сами знаете, в гильдии был на хорошем счету, и у меня был доступ к некоторым материалам... В горах на севере есть научный городок, обитатели которого занимаются разработками технологий. Они не собирались все оставлять, как есть, Кандиано! Они планируют и теперь понемногу заменить труд закованных машинным трудом, и тогда миллионы людей окажутся на улице, безо всяких средств к существованию. Когда это открылось, мы с Виченте укрыли у себя нескольких беглецов из научного городка. У них с собой были и некоторые их разработки, поэтому Фальер открыто объявил их инопланетянами, а нас обвинили в укрывательстве. Мы пытались спасти их. Нам удалось; они теперь вне досягаемости, и у Фальера больше нет никаких доказательств их существования. ...Понимаете? Все это обман. Никаких инопланетян не существовало.
-- Я знал, -- с чувством выдохнул Кандиано. -- Так вот оно что! Все становится на свои места. Я понимаю! Теперь они будут выжимать из закованных все соки, наконец объявят, что их труда недостаточно, и начнут использовать машины. И все -- под предлогом того, что необходимо вести войну. Только до смешного просто объявить, будто воюют космонавты в далеком космосе, вот почему никто и не видел ни одного инопланетянина!..
-- Так, -- согласился Теодато; его глаза блеснули. -- Это необходимо прекратить, господин Кандиано. Вы знаете, мы с Виченте с самого начала были против кровопролития, но теперь, когда Винни погиб... я понял, что мы были неправы. Без крови уже не обойтись. У нас с вами чрезвычайно важная задача.
-- Нужно открыть закованным глаза, -- лихорадочно вторил ему Кандиано. -- Преступники в Централе должны быть остановлены. ...Вы со мной, Теодато?
-- Я с вами, -- серьезно ответил тот. -- Я с вами до конца.
-- Отлично. Начать стоит с малого; необходимо распространить слухи. Слухи -- действенное оружие. У Фальера действительно нет никаких доказательств, а даже если он и сфабрикует их, миллионы закованных уже не поверят ему.
-- Люди вообще склонны верить не своим глазам, -- буркнул Теодато, -- а скорее словам других людей.
***
Жизнь встала с ног на голову.
Нанга родился почти пятьдесят лет тому назад в особняке Дандоло: мать его была горничной, и ни у кого не вызывало сомнений, что только что явившийся на свет бездушный также будет служить господам Дандоло, как его родители. Нанга еще мальчиком помогал матери убираться в особняке и знал здесь каждый закоулок; хотя старый господин Дандоло уже умер, а его сын (отец Теодато), бывший на два года старше Нанги, предпочел удалиться в монастырь вместе со своей женой, Нанга отлично помнил их лица и голоса, так, будто в последний раз виделся с ними лишь вчера.
Госпожа Дандоло была слаба здоровьем, и с первых дней юного Теодато воспитывала кормилица, а потом, когда мальчик подрос, его отец сам поручил Нанге заботиться о нем. Нанге тогда было около двадцати лет. Надо думать, сперва подобное поручение его совсем не обрадовало, у молодого бездушного были свои планы на будущее, однако шли годы, и Нанга привязался к юному шалопаю, который до тех пор, пока не открылся его талант вычислителя, куда больше времени проводил в обществе слуг, нежели с собственными родителями, и страшно интересовался всем, что считалось неприличным в Централе (например, электрический фонарь, с которым конюх Чегито ходил чистить стойла). Нанга до сих пор помнил, как однажды юный господин Теодато был им застукан в дальнем уголке сада, где старательно расковыривал стащенные батарейки и весь уляпался электролитом.
Поскольку собственной семьи Нанга так и не завел, господин Теодато незаметно занял в его сердце место родного сына.