Суд. Повезло – условный срок и отправка на постановку на учет по месту прописки в свою родную деревню. Тут все и вскрылось. Издевки и подтрунивая кого хочешь доведут до горячки, тем более если натура чувствительная – артистическая.
И судьба дала ему второй шанс творческой реализации. Как-то Макар нализался у себя в избе самогонки и решил на велике съездить за добавкой к куме. Она в соседней деревне жила и субсидировала горемычному по доброте душевной бесплатно. Холодно уже было, поздняя осень, а у фуфайки только и есть, что одна пуговица – продувает. Ну он возьми и надень ее задом наперед. Едет – тепло. Замечтался, да как на кочку наскочит! Бряк – и перелетел Макар воздушным гимнастом прямо через руль. Упал на дороге да и уснул.
Тут из леса выходит Васька (товарищ его, с которым он вот сейчас пил), а с ним Лиля. Пустые в этот раз идут. Печальные. Смотрит Васька: Макар на дороге лежит. Подбегает. Ба-а-а-а, а у него башка свернута. Подбородок на спине лежит, и вроде он как не дышит.
Васька по телевизору видел в фильме каком-то (название он благополучно забыл), как американские скауты оказывали первую помощь. И они еще тогда говорили, что перво-наперво не трогать человека, коли башка у него свернута, а звать медиков. А откуда их звать-то? Фельдшер уже как лет пять в область сбежал. А до поликлиники двадцать верст. Из тех, кто хоть раз читал медицинскую энциклопедию, одна Ведунья в деревне. Пока бегал в деревню за помощью, Лиля все не унималась. Прыгала вокруг Макара, лаяла ему во все уши. И вдруг ка-а-ак схватит его за воротник фуфайки, как тряханет в разные стороны. Он и проснулся. Сел, башка на спину смотрит и моргает. Вернувшийся Васька аж перекрестился, хоть и не верующий.
– Макар, ты че, живой, что ль?! Али как?! – дрожащим голосом спросил Василий.
А тут уже и Ведунья мчится, воплями своими всю деревню собирает. Табуном бегут по дороге, аж пыль столбом. Конечно, такое пропустить! Покойников и прочей развлекаловки в деревне уж почитай лет шесть не было.
Запыхались все. Выстроились полукругом вокруг сидящего на дороге Макара. И не поймут, как покойник башкой вертеть может. Так шею только совы выворачивать без последствий умеют.
– Мужик, ты мертвый? – пятилетний внучок бабки Шнапс, сосланный очередной раз в деревню утилизировать неуемную энергию, вышел вперед и тыкнул пальцем Макара в плечо. Тот потряс головой. – Живой! Живой! – взвизгнул мальчишка.
Васька от радости аж в ладоши захлопал. Тут и все двадцать собравшихся односельчан сначала неуверенно, а потом переходя натурально в овации, стали хлопать и смеяться, как их «мертвый мужик» разыграл. А Ведунья сказала: «Ну, Станиславский! Ну, актер!»
Макар сидел в пыли на дороге, и виделось ему не двадцать, а втрое больше односельчан. Он им улыбался шире шляпы и кланялся, приложив правую руку к груди. Аплодисменты ему пришлись по душе.
С тех пор его и стали звать «Станиславский» или «мертвый мужик». Макар понял, это начало творческого пути. И стал, как мог, реализовывать свой актерский потенциал.
ГЛАВА 3
– Ей, соседушка, едем? Твой марсоход на ходу?
Только рассвело, а в окно дома Василия уже тарабанила Пономариха. Набожная вдова, которой постоянно мерещилось, что она впадает в грех. И чтобы он до нее никаким путем не добрался, бесконечно одергивала свою черную юбку в пол и поправляла платок на голове.
– Щас, он идет уже! – прокричала из открытой форточки из дома жена Василия – Любка, а Лиля продублировала ее сообщение на собачьем – лаем.
Василий вместе с Лилей вышли на крыльцо. Хозяин потянулся, и его белая алкашка поползла вверх, оголив крупный комок нервов. Он почесал свою рыжую густую бороду и пошел заводить «буханку». Лиля семенила рядом.
Его УАЗ-452, в народе прозванный «БУХАНКА», был так же безотказен в непроходимых лесах и по бездорожью Урала, как метро в Москве. И временами к нему наперевес с подарочками захаживали односельчане – жители деревни Марс – с просьбой отвезти их по хозяйственным нуждам туда, куда их кобыла с телегой не проедет. Например, в райцентр – Новую Лялю – или куда подальше. И шутили еще: «Ну что, Василий, твой шаттл обеспечит марсианина высадкой на Землю для контакта с ее жителями?!» Василий никогда не отказывал, если было свободное время.
Лиля привычно ловко запрыгнула в машину. Пономариха же, задрав подол и кряхтя, еле забралась в заднюю дверь. Дамы расселись друг напротив друга и ждали, пока Василий загрузит свои пожитки: ружье с патронами и корзинку с нехитрым перекусом из сала, яиц, хлеба и помидор.