Пономариха наконец оторвалась от лицезрения хвойных пород и продолжила.
– Я сделала шаг вперед, и крест рукой отца Сергия с большой силой уперся мне в лоб. И он снова начал читать молитвы. Все у меня расплылось перед глазами. Слышно было только какое-то эхо далеких и несвязных отголосков. И вдруг такая мощная… ну, волна, что ли… даже не знаю, как описать, стала бить меня нещадно. Чуть ли не отрывать от пола и устремлять куда-то ввысь. Потом неожиданно пришла пустота – ни мыслей, ни звуков. И только убрал священник крест со лба, я словно вынырнула откуда-то обратно в реальность. Ноги трясутся – едва не падаю. Вышла на улицу, еще полчаса отходила, сидя на лавочке, – Пономариха закончила и снова уставилась в окно.
Дальше ехали в тишине. У каждого в «буханке» было о чем помолчать. Где-то на третьем часе хода стало точно ясно – заблудились. Петляли долго. Вот вроде бы тот самый поворот. Сворачивают. И не туда. И снова обратно. «Да уж, и чем я Бога прогневил? Сначала лиса, потом этот парящий в воздухе пятак, и вот теперь вообще не ясно, хватит ли бензина до дома и где мы вообще», – нервничал Вася.
Он вырулил на очередное распутье. Перед ними было три дороги.
– И куда теперь? – повернулся он к Лиле. Она по-прежнему сидела на переднем сиденье рядом с ним. Такса деловито всматривалась в развилки перед собой. Вдруг она повернула морду, посмотрела налево и...
– Гаф! Чхи-и, – Лиля хотела гавкнуть, но чихнула и мотнула так сильно головой, что уши ее захлопали.
– Туда, думаешь? – и Вася подбородком показал на дорогу слева.
– Гаф-гаф-гаф! – собака залаяла в указанном им направлении.
– Ну, поехали, если что, за бензином с канистрой побежишь ты! – и они тронулись.
«Совсем Василий ополоумел! Дорогу уже у собаки спрашивает», – подумала про себя Пономариха, но вслух промолчала, помня утреннюю стычку с водителем.
– Да не боись! Лилька моя точно знает! – перехватил через зеркало заднего вида недоверчивый взгляд пассажирки Василий. – Она знаешь, как чует! Ни одна собака в мире так не умеет. Если бы в «Роскосмосе» служила, то по ней бы проверяли работу ГЛОНАСС.
– Чего?! Василий, брось заливать-то!
– Ну, вот смотри, у нас из Марса три дороги. Так?! – женщина коротко кивнула. – Откуда ж она знает, по какой я возвращаться буду из района, когда уезжаю?! А?!
– Так по какой уезжал, на той она и сторожит тебя! – с сарказмом ответила Пономариха.
– А вот дуля тебе! – и Вася перекинул правую руку с фигой назад себе через левое плечо. – Я, быват, с одной рано утром выезжаю, а по другой поздно вечером возвращаюсь, а Лилька уже маячит придорожным столбом тут как тут. И как она, по-твоему, это делает?
– И как?! – недоверчиво прищурилась Пономариха.
– Нюхом! Чует она за десять верст. Во как!
– Пойду вилку возьму – лапшу с ушей сниму, а то болят уже, – съехидничала она.
– Темная ты личность, Елизавета, видать, биологию ты в школе прогуливала! Обычные собаки, что у нас по деревне бегают, нюх имеют в десять тысяч раз сильнее нашего – человечьего. Так ученые выяснили, – и для убедительности Василий поднял указательный палец вверх.
– А что ж они с таким нюхом с помоек жрут, аж глаза закатывают? – усомнилась она.
– Чужой вкус – потемки! А Лиля, можно смело заявить, и в сто тысяч раз мощнее их будет. Знаешь, сколько молекул моего вещества на один кубический литр воздуха нужно, чтобы моя такса сразу же его распознала? – Пономариха молча вытаращилась от заданного вопроса на затылок Василия. – Всего одна! А молекулы эти летают, как им вздумается. И вот одна такая в авангарде припорхнет за двадцать километров вперед меня, и Лиля уже точно знает – я еду! И бежит встречать. Во как!
– Ну, крыску-то я твою не раз видала на вахте у дороги, но что-то во все эти молекулярные байки верится с трудом. Считаю, что это ученые от скуки стали собачий нос измерять, – проворчала Пономариха.
– Э, нет! Ее нос – это как наши глаза с дикой дальнозоркостью! А вот и гляди, подтверждение моих слов!
Всего через десять минут после того как Лиля пролаяла им нужный поворот, они выехали уже на знакомую просеку, и до дома, оказывается, оставалось всего около двух часов ходу.