А затем я услышала веселый смех дриад. Оглянулась и увидела, как Сашу закружила стайка красавиц, тут же развернулась и пошла обратно, молча взяла его за руку и потащила за собой, подальше от этой зоны соблазна для такого любвеобильного кота, как Алекс. Он, конечно, уверил меня, что белый и пушистый, но ведь это касалось только моего мира, а здесь?! Слишком говорящим был женский вздох при его появление в тронном зале моего братана. А тут такая оранжерея, треснет морда блудливая. Я обернулась и даже остановилась. Он послушно шел за мной и улыбался, а улыбка такая запредельно загадочная.
— Ты чего? — с подозрением спросила я.
— Да, так, — он неопределенно пожал плечами, но улыбаться не перестал. — Ты такая суровая.
— Нормальная, — проворчала я, отчего-то краснея.
— Колючка ты, Лилька, — Алекс склонил голову к правому плечу. — Моя колючка.
— Облезешь, — ответила я и потащила его дальше. Не знаю куда, но подальше от любопытных глазок шустрых дриад.
— Переодеться бы в сухое, — мечтательно произнес Саша.
Над нами зашуршала листва, и сверху свесилась головка дриады с белоснежными волосами.
— А у нас одежда есть, — прощебетала она.
— Сухая, — свесилась вниз зеленоволосая дриада.
— И сапоги, — встряла рыжеватая, выныривая из листвы соседнего молодого дуба.
— Пошли.
— Переоденешься, — обозначили себя еще две дриады.
— Вы все что ли здесь? — возмутилась я.
— Ага, — ответили все десять дриад, выглядывая среди крон и засмеялись.
Алекс перевел на меня умоляющий взгляд. Я нахмурилась, но оценив состояние его одежды, моей, кстати, тоже, решила, что только что ожившему Серебрякову простуда не нужна.
— Несите, — сказала я, и дриады исчезли, весело переговариваясь.
Серебряков привлек меня к себе, и я фыркнула, мокрая одежда успела остыть после теплого озера. Он усмехнулся и отодвинулся, продолжая держать за руку. Я отвернулась, делая вид, что мне все по барабану и выпендривалась так до тех пор, пока не вернулись дриады. Они притащили белую рубашку, черные штаны и сапоги. Как ни странно, но все это было по размеру Алексу. Такое ощущение, что у них тут гардероб мужской одежды всех размеров. Мне тоже принесли сухую тунику, вот за это спасибо. Дальше вертлявые нахалки расселись вокруг, совершенно ничего не стесняясь и уставились на Серебрякова, ожидая, когда он начнет раздеваться. Если бы они не спасли ему жизнь, я бы их сейчас убила, честное слово, а так просто возмущенно глядела и ворчала себе под нос. Алекс растерянно посмотрел на них, потом на меня, хитро улыбнулся и, не спеша, снял мокрую рубаху, не забыв продемонстрировать рельефную мускулатуру.
— Ах, — дружно выдохнули нахалки.
— Красавчик.
— Ладненький.
— Приятненький.
— Потрогать бы…
— Хр-р-, — это не умертвие, это я.
— Жадина.
— Вредина.
— Ага-а, — это уже наглые дриады.
Серебряков продолжал стриптиз, не спеша расстегивая брюки. Я скрестила руки на груди и наблюдала сольное выступление кобелюки обыкновенного. А потом я хмыкнула и запела песню Тома Джонса «Секс-бомба»:
Sexbomb sexbomb you're a sexbombcan give it to me when I need to come alongsexbomb you're my sexbomb
And baby you can turn me on turn me on darlin'…
У меня обнаружился слух и наличие неплохого голоса, вот она кровь дриадская. Алекс ненадолго замер, изумленно вскинув бровь, потом расплылся в широкой улыбке, и началось настоящее представление. Двигался подлец очень пластично и зажигательно. Дриады неистовствовали, заходясь в визге и радостном смехе. Потом вскинули руки и начали хлопать, подхватывая ритм. Серебряков звездил по полной, наслаждаясь вниманием всего цветника. Дальше наш стриптизер обошел об алдевших в конец дриад, каждая из которых посчитала своим долгом шлепнуть его, щипнуть, погладить… И все это у меня на глазах! Допевала я уже злобно скалясь. Алекс уложился в последние строчки, красиво одевшись, и довольный посмотрел на меня.
— Шалава, — обличила я его и стремительно отвернулась, чтобы тут же застыть, напряженно глядя на новое лицо.
— Здравствуй, доченька, — сказала золотоволосая дриада, как две капли воды похожая на меня.
Глава 23
Я не знала, что сказать этой чужой женщине, которая тепло мне улыбалась. Она протянула руки и обняла меня, ласково погладив по волосам, а я так и не подняла рук, чтобы обнять ее в ответ.
— Здравствуй…те, Аэринн, — наконец, выдавила я из себя, мамой ее назвать не поворачивался язык.