«Неужели, новая болезнь или осложнение старой?» - подумал иссиня черный драгнит направляясь спать.
Тем не менее, эффекты с каждым новым днем лишь усиливались: игнорировать их становилось все сложнее и сложнее. Однако Зелинг вновь решил никого лишний раз не беспокоить и только в очередной раз попросил Арке о каком-нибудь лекарстве от мигреней, головной боли. Это происходило слишком часто, почти каждый день, потому шаман не мог не начать беспокоиться о здоровье своего юного ученика. Но тот лишь оправдался тем, что допоздна зачитывается взятыми у своего учителя пергаментами о различных лесных и болотных растениях да зверях. А в остальном сын Земина казался ему вполне здоровым, даже его походка, сдавалось, стала более твердой и уверенной, словно он более и не нуждался вовсе в своей трости.
Наконец-то наступил поздний вечер. Сегодня было сразу несколько «кошмаров». Такое время от времени случалось, особенно когда сны были довольно короткими и не особо впечатлительными. Вначале последовал более диковинный, как следовало из полученных воспоминаний, тигр, что мог применять необычайно резкие и ловкие движения. После же Зелинга слопал знакомый ему болотный зверь и это был аллигатор, правда, необычайно здоровый для своего вида.
И каждый раз при этом эта уже довольно подросшая обезьяна применяла на себе неизвестную нашему чешуйчатому герою магию. Она была чем-то похожа на то, чему его учила Венди, но было на голову сложнее и эффективнее. Вот только примат, воспользовавшись заклинанием, впадал в неистовую ярость и переставал контролировать свои агрессивные порывы, не щадя живота своего. Однако, что хорошо, получая ранения и умирая во время действия этой магии, обезьяна, а вместе с ней и Зелинг не чувствовал никакой, даже крохи боли. И это была просто замечательная новость, особенно учитывая тот факт, что черный ящер пребывал во все более глубоком погружении с каждым своим новым ночным сеансом сновидений и мог чувствовать даже малейший порыв ветра на мохнатой шкуре, не то, что острые клыки аллигатора на своей шее.
Тем не менее, могущественное заклинание заинтересовало юного Зелинга, и он попытался как можно подробнее запомнить его. Хотя это было весьма сложно, все-таки часто наш рогатый герой забывался в этих грёзах, максимально вживаясь в роль примата скачущего по деревьям. Ну, это вполне нормально для снов. Редко когда нам удается понять, что это грезы, а не реальность, даже если там и происходить полнейшая и непостижимая дичь.
…
Пуф! Зелинг очутился на просторах своей карликовой плантации. Кругом из сероватой земли торчали стебельки здорово зеленого лука. В этом месте не было ветра и не было никакого явного светила на смуглом небосводе. Однако растения вместе с нашим рогатым героем чем-то дышали, а местность как-то освещалась, пусть и довольно бедно. На дворе словно царствовала вечная поздняя осень, вот только температура чувствовалась как приятным прохладным летним днем.
«Добрый вечер. Рада тебя видеть. Ну что, ты готов?» — поприветствовала своего гостя Венди.
— Да.
Сегодня был очень важный день. Ведь именно в эту ночь должны были произойти первые подвижки в развитии данного пространства. Даже оставшиеся из пяти девушек в любопытстве «открыли свои спящие глаза», чтобы молча лицезреть сие действо. Как понял Зелинг из пояснений своей наставницы, их присутствие, так называемое «бодрствование» требует от него дополнительных затрат его ментальных сил. И чем их больше, чем более активное участие девушки принимают, тем больший расход маны. А юный драгнит еще слишком слаб, чтобы поддерживать постоянное активное состояние хотя бы одной из них, не говоря уже о целой толпе женщин в своей голове. Но сегодня все они на секунду избавились от своей «дремоты», что явно подчеркивало всю важность события.
Стихийная наставница и остальные гадали: что же сейчас должно произойти? Может быть, этот огород даст какое-то сообщение, изменится, оживет, откроет новые возможности или банально увеличится в своих размерах? Вариантов было много, а конкретно и наверняка никто не мог судить из имеющейся у них информации, прочитанной девушками несколько лет назад. Особенно сильно любопытство терзала самого Зелинга, тем не менее:
— Не волнуйся, если ничего не произойдет.
«А?»
— Если мы не увидим никакого эффекта, то остается еще надежда на растущие в земле луковицы, а если и это не сработает, то мы обязательно придумаем что-то новое.