В итоге, в данный конкретный момент все просто, не веря своим глазам, уставились на развернувшуюся картину. Никто не ожидал подобного хода: ни селяне, ни посланники. Однако этого было слишком мало, чтобы на достаточное время вывести из строя бывшего заместителя Ту Вея и повидавшего на своем веку воина. Быстро оклемавшись от потрясения, Бо сделал небольшой ловкий выпад своим коленом, чем с легкостью выбил ледяной кинжал из рук юного ледяного мага. А сразу после уже второй рукой схватил Зелинга за его шею, приподняв пацана выше своей головы на потеху публике.
— Итак, что это тут у нас, поглядим, ба, да не может быть: это мелкая ящерка вроде как вполне здорова и даже не нуждается в своем костыле? Не может быть, как же так? — наигранно обеспокоенно произносил бежевый бугай, сжимая горло ребенка.
— Вы решили нас всех держать за полных кретинов, не так ли⁈ — оскалившись произнес Бо.
— Ха-ха-ха, какая удача, этого слизняка не только можно не оставлять в живых, но даже категорически нужно, ха-ха-ха! — Не скрывая своей радости, смеялся двухметровый драгнит, еще сильнее сжимая свои когти на черных чешуйках мальца.
В следующий миг, его взгляд сузился. Резко отпустив свою жертву, Бо сделал ловкий маневр и достал свой огромный стальной нож.
— Ха! Посмотрите, кто решил вмешаться! — ехидно произнес бежевый лидер посланников.
Его железный мачете схлестнулся не с чем иным, как с известным всем здешним обитателям бронзовым дадао. И держал его не кто иной, как Земин — хет своего племени и отец жадно глотающего сейчас воздух дитя, которое противнику пришлось временно выпустить.
— У тебя нет и шанса, знаешь ли? — отбросил своего противника Бо и они продолжили свою дуэль.
Красный ящер молчал, сохраняя максимальную сосредоточенность. Никто не вмешивался, да и приказа не было. А даже если бы и был, то не в их интересах начинать драться пять на пять, это еще больше бы усугубило итак не легкую ситуацию. Среди них было двое все еще зеленных новичков и у всех четверых было низкокачественное древковое и каменное оружие. Что они могли противопоставить другой четверке более опытных и хорошо вооруженных хе? Потому Винх с Шаном, прекрасно понимая это, сдерживали пылкий нрав своих младших коллег.
Алый и бежевый драгнит обменивались ударами. Дадао было оружием в целом с лучшими свойствами для подобного боя, однако этот меч был выполнен из бронзы, когда как нож Бо был из достаточно качественной стали. И этот факт решал все: в то время как Земин неохотно принимал удары на свой клинок, с каждым разом на нем образовывались все новые сколы да зазубрины. Оружие вождя тупилось и портилось, с каждым новым ударом оно грозило и вовсе сломаться, в то время как мачете бугая было практически все равно. И ладно бы только это, так еще и этот Бо ничем не уступал Земину в своих навыках, а по чистой физической силе даже превосходил на целую голову.
Все это не скрылось от глаз уже очухавшегося Зелинга. Тем более что он даже мог видеть более полную информацию о состоянии двух бойцов при помощи своей идентифицирующей способности.
«Это плохо, это очень плохо! И это все из-за меня…» - голову нашего героя начала заполнять паника, отчаяние и вина.
«Что же делать? Я ничего не могу сделать…» - как бы юнец не думал об этом, все заканчивалось смертью его отца, а после и его собственным умерщвлением.
С какой стороны не посмотри, но Зелинг совершил недопустимую ошибку. Единственным верным действием после его неосторожного взгляда было бы получение побоев и слезливое вымаливание прощения от этого верзилы.
«Ничтожество…»
«А?» — подумал, что ему послышалось Зелинг.
Наш герой не заметил этого, но даже само время вокруг словно стало замедляться, а контрастность слегка падать.
«Ты мне отвратителен!»- уже более разборчиво прозвучал чей-то шепот наполненный злобой.
«Кто ты?»
«Как же ты убог!»
«Я не понимаю!»
«Мерзость! Такая блоха как ты просто не достойна занимать это тело!»- уже громко пронеслось в голове мальчика.
Обзор Зелинга начала медленно застилать тьма. И скоро весь уже практически серый мир вокруг был заполненной лишь этой чернотой. А шокированный, неопытный, растерявший уверенность в себе и порядком отчаявшийся пятилетний пацан ничто не мог этому противопоставить, послушно нырнув в этой темный омут с головой.