Положил своё не слишком грозное оружие на тумбу и открыл холодильник. Внутри стояли остатки вчерашнего ужина, который мы готовили с матерью. Ящики были забиты овощами и фруктами. На одной из полок мама оставила заготовки на следующий день.
Смотря на всё это, я видел не просто продукты － я видел планы, которым не суждено было сбыться. Ощущение голода отступило резко, будто само тело отвергало саму мысль о нём. Закрыв холодильник, я достал из верхнего ящичка стакан и наполнил его отфильтрованной водой. Сделал глоток. Вода была безвкусной, почти искусственной.
Казалось, что день длился вечность. Я присел на кресло в гостиной －любимое кресло отца. На подлокотнике были следы от разлитого кофе и периодичного курения. Вечерами он брал книгу со шкафа, что стоит за мной, садился прямо сюда и под тусклым светом торшера читал. Сколько помню, это кресло всегда пахло духами, сигаретами и кофе, которое отец очень часто проливал на него. Но сейчас оно не пахло ничем.
Я подошёл к шкафу. Слегка провёл пальцами по таким разным корешкам книг и остановился на знакомой － Донна Тартт, «Маленький друг». Это первая книга, которая никак не давалась мне: я то бросал её, то снова возвращался. Провёл рукой по обложке, стирая тонкий слой пыли, и поставил её обратно.
С полки пониже упала книга. Я нагнулся и вернул её на своё место － и тут же с другого конца шкафа упала ещё одна.
－Да что с этим домом не так? － возмущение наполняло меня до верху.
Стоило мне поднять вторую книгу, как за спиной упала ещё одна. Шлепок кожаного переплёта сопровождался тихим шуршанием, похожим на шёпот, будто кто-то повторял моё имя. Он был слишком тихим, чтобы разобрать слова.
Я начал вытаскивать книги, пытаясь найти источник звука.
－ Откуда же этот шёпот? － бормотал я, бросая их на пол одну за другой.
Это была уже некая мания － получить хоть один ответ. Я готов был перевернуть шкаф, как вдруг за спиной что-то упало с таким грохотом, что мне пришлось остановиться. Картина, над которой мама работала месяцами, лежала на полу. Я замер. Ощущение было словно, это не картина упала, а мама крикнула: «Остановись!».
Шёпот прекратился.
Я опустился на колени перед кучей книг, начал их разбирать, приводить в порядок.
И тут меня снова пронзил страх － такой же, как и на улице. На затылке вздыбились волосы. По спине прошёл холодок, будто кто-то легонечко провёл по ней ладонью. Следом маршем по телу прошли мурашки. Кто-то наблюдал за мной. Украдкой. И будто бы не впервые. Возможно, всё это время.
До меня донеслось едва уловимое шуршание. Я резко обернулся. В дверном проёме мелькнула тень － не фигура, а просто затемнение пространства, － и тут же исчезла. Последовал звук шагов, будто кто-то бежал босиком по полу.
Я бросился к столешнице, схватил своё уже привычное оружие и рванулся к коридору. Но совершенно забыл про барьер － с разбегу врезался в прозрачное нечто. Удар был такой силы, что я повалился на спину.
Лежал и смотрел в потолок. Скорее всего сейчас на моём лбу красуется величественная шишка. Смех вырвался сам－ истеричный, дрожащий. Всё это было настолько абсурдным, что даже смешно.
Была всего одна мысль, которая настырно крутилась у меня в голове.
Я здесь не один…
Глава 3
Я всё также лежал на полу, смотрел в потолок. На нём виднелись следы моих детских проказ, неудачный ремонт, следы горения от мелкого пожара, что устроили дети моей тётушки. Тогда родители так перепугались, что попросили больше не встречаться в их доме от греха подальше. А сейчас они, наверное, стоят где-то рядом и обсуждают, что со мной делать. Куда звонить? Что говорить? Мама, конечно же, эмоционально всплеснёт руками и скажет «Нас точно прокляли!» Единственный сын, и то псих.
－ Ещё один «психопат», － раздался голос сверху. － Вы либо думаете, что сошли с ума, либо начинаете неистово молиться. «Психи» мне нравятся больше. Вы хотя бы хоть что-то делаете, а не просто надеетесь на чудо.
Я вздрогнул и повернул голову к лестнице. По перилам скользил луч солнца, выхватывая пылинки из воздуха. Параллельно мне, оперевшись на перила стояла девушка.
Белокурые волосы струились по плечам, обрамляя лицо с идеальной кожей － ни родинок, ни морщинок, ни малейших изъянов. Словно фарфоровая кукла, ожившая в этом странном мире. Золотистые глаза смотрели на меня с усталой строгостью, а пальцы, слегка позолоченные на кончиках, подтверждали явно неземное происхождение. Белое платье в пол окутывало фигуру, складываясь мягкими складками.