－ Кто ты? － спросил я, пытаясь подняться. Тело слушалось плохо, будто принадлежало кому-то другому.
Она медленно спустилась по лестнице, не отрывая от меня взгляда:
－ Я － Хранитель этого места. Честно говоря, я не собиралась показываться до самого конца, мне казалось ты и сам справляешься неплохо. Но твои мысли, Мартин, уж слишком громкие. Мне стало невыносимо слушать этот бесконечный поток нытья.
－ Подожди… ты слышишь мои мысли? Прям все? И какое ещё такое место? Это просто дом. Мой родительский дом.
Она остановилась в паре шагов от меня, и в её голосе зазвучала лёгкая язвительность:
－ О, ты не первый, кто так считает. Все вы начинаете с этого. «Просто дом», «просто сон», «я сошёл с ума». Но это не так. Ты в лимбе, Мартин. Между жизнью и смертью. Между правдой и ложью, которую ты себе внушил.
Я упёрся спиной в стену, пытаясь собраться с мыслями:
－ Лимб? Что за бред…
－ Не бред, а возможно твоя новая реальность, － перебила она. － Ты можешь выйти отсюда. Но только если признаешь то, что сделал. Раскаешься. Или останешься здесь навсегда － в плену собственных иллюзий.
－ Мне не в чем раскаиваться! － выпалил я.
Хранитель вздохнула, и на мгновение в её глазах мелькнуло что-то вроде сочувствия:
－ Конечно. Но правда всё равно найдёт тебя. Вопрос лишь в том будешь ли ты готов её принять.
－ Что… что ты знаешь?
－ Я знаю всё. Всю твою жизнь от начала и до конца. Каждый твой выбор. Каждую мысль, что радовала или терзала тебя. Твои интересы. И то, что тебе не нравиться. Абсолютно всё. И даже то что произошло в ту ночь, перед тем как ты попал сюда. Советую вспомнить самому. Принять этот факт. И либо раскаяться, либо нет. Выбор за тобой, Мартин. Но помни: время здесь течёт иначе. И чем дольше ты будешь отрицать, тем сложнее будет вернуться.
Она развернулась, чтобы уйти, но на мгновение замерла:
－ Кстати, － добавила она через плечо. － твоя мать, бедная женщина, потеряла любимого мужа, и возможно потеряет сына. Не трать время на возможность понять это место, лучше потрать его на воспоминание. Не стоит бросать её в полном одиночестве.
Мир вокруг дрогнул. В ушах зазвенело. Я почувствовал, как холодный пот стекает по спине, а ладони вспотели.
－ Что это значит? Почему ты говоришь, что она потеряла моего папу? － я уже потянулся, чтобы схватить её, остановить, потребовать ответить на мои вопросы. Но что-то остановило меня. Скомандовал стоять и не двигаться без слов, одним своим мнимым присутствием.
Хранитель не обернулась. Она просто растворилась в тени лестницы, оставив меня одного － с этой новой, невыносимой правдой. Перед глазами промелькнули картинки: отец, он кричит. На кого? Потом он падает. Кровь. Много, слишком много крови. Вот она та правда, про которую говорила хранитель.
То что я увидел напоминало гостиную. Я прошёл в неё. Часть книг всё так же валялась кучей на полу. Картине тоже была на полу. Но здесь нет крови. Всё как обычно. Кресло, торшер, диван, шкафчик с книгами, тумба, где хранились документы, инструменты отца и мамины журналы. Люстра, всё так же висит на потолке слегка покачиваясь. По центру был постелен ковёр. Его нам привёз один близкий друг отца. К нему ещё мама с барахолки купила столик. Такой старинный, из вишни.
Подождите… его нет. Столик пропал. Почему я раньше не заметил что его нет?
Только вот стоило мне про него вспомнить, голова стала адски болеть, а в воздухе запахло мастикой для мебели и папиной туалетной водой.
Так же резко, как и появилась, боль прошла. Я всё также стоял в гостиной. Только теперь за окном темно. Столик вернулся. На кресле лежало постельное бельё, что принесла мама. Дом всё так же пуст.
－ Я же просил отнести к этому с пониманием, почему вы вечно всё усложняете? － где с лестницы послышались шаги с голосами. Это был мой и… отцовский голос.
－ Усложняем?! Два года тебе осталось учиться. Но ладно это, а как же наши деньги, потраченные на твоё обучение. Мы их, знаешь ли, сынок, из воздуха не колдуем.
В недавно пустующей гостиной появился я. На мне была та же одежда, в которой я проснулся в лимбе: чёрная футболка, серые штаны, белые носки. Значит, это то, что произошло до того, как я здесь очнулся. Следом за мной появился отец. Он был не просто зол, он был в ярости. Впервые его таким вижу. Даже года его племянники чуть не сожгли нам дом, он не был таким злым. Я же из прошлого направился на кухню. Налил стакан воды, руки дрожали, а вода плескалась через край. Отец всё продолжал:
－ Это она тебя надоумила, да? Мы же предупреждали тебя, эта девушка испортит тебе жизнь.