Они плыли через мелководье к отдаленному восточному берегу. Там, где вода была им по шею, Нед и Скворец начинали нырять и выныривать, а когда доплывали до места, где их скрывало с головой, уходили на глубину, стремясь туда, где было по-настоящему холодно: в речное ложе. Только там они переставали двигаться. Только отдаваясь медленному прохладному течению, они позволяли себе расслабиться. Только здесь, под сверкающим сводом реки, Нед позволял себе вспомнить о живом существе в отцовском сарае.
Про куницу он никому не рассказывал. Вел себя так, будто на дворе самое обычное лето, будто ничего странного не попадало к нему в капкан. Плавал со Скворцом. Помогал отцу ухаживать за яблонями с приближением осени. Когда Мэгги с удивлением размышляла о том, почему на кур в курятнике перестали покушаться, делал вид, что рассматривает деревья. Каждое утро он брал ружье и проверял капканы, хотя кроликов стало так мало, что особого успеха ждать не приходилось. Те несколько кроликов, которых он умудрился поймать, оказались самыми маленькими за весь сезон, с тусклым мехом. Но Нед все равно свежевал добычу и по своему обыкновению развешивал шкурки в сарае. После этого, удостоверившись, что Мэгги и отец не видят, он срезал с оголенной тушки полоски волокнистого мяса и одну за другой скармливал их плененному зверю.
Кормить его было занятием опасным и непредсказуемым. Нед никогда не знал наверняка, как на него отреагирует куница. Стоило на пару сантиметров приоткрыть металлическую крышку, как животное устремлялось вверх, сверкая зубами и пытаясь вцепиться в край ящика, и Неду приходилось поспешно засовывать куски мяса внутрь и тут же придавливать крышку. В другие дни куница лежала смирно и рассматривала его с благодушным любопытством, и тогда Нед мог полностью убрать крышку. Он подносил полоски мяса к мордочке куницы и ждал, когда она ловко выхватит крольчатину из его дрожащих пальцев.
Иногда пленница спала, и тогда Нед имел возможность наблюдать, как ее пятнистое брюшко поднимается и опадает вместе с дыханием. В такие моменты он изучал ее изящную мордочку, сильную шею и лапы, длинный загибающийся кверху хвост, изгибы ее грациозного тела. Перед ним лежало удивительное существо, красивое и невозможное. Демон из тонкого мира. Нед избегал смотреть на израненную лапу.
Иногда куница позволяла ему поднести руку прямо к мордочке только ради того, чтобы зашипеть и заклацать зубами в попытке ухватить его за палец. Иногда она кричала. Иногда принималась биться об стенки ящика, едва заслышав его приближение, и по сараю разносилось хриплое тявканье. В такие дни он не рисковал предлагать ей еду.
Нед знал, ему не нужно держать ее в сарае. Ее шкурка стоит дороже его ботинок. Ее рана – кровавая жуть. Он должен ее убить, если не ради денег, то хотя бы из милосердия. И даже если ее лапа каким-то образом заживет, если он вы́ходит эту куницу и отпустит на волю, инстинкты и голод все равно останутся с ней. Она вернется к курятнику, подлезет под металлическую сетку, раздавит яйца и поубивает хлопающих крыльями куриц, разрывая плоть и перья – умело, с беспощадной жестокостью. Вся солома будет в крови. Мэгги проснется и увидит одни только трупы.
Все эти дни ни о какой лодке он даже не думал.
Когда жара схлынула, Мэгги предложила Неду покататься верхом. Он сторонился лошадей, этих огромных громогласных созданий, которые еще в детстве вселили в него ужас на всю жизнь. Дрожащая шея, испуганно моргающие глаза, несмотря на размеры и мощные мускулы. Нед всегда боялся, что лошадь лягнет его или скинет на землю. В один из первых разов, когда он забирался в седло, его больно укусил за плечо жеребец. Каждую зиму он ощущал в этом месте боль, словно призрак смыкал зубы на его кости.
Никто из членов семьи не разделял этого страха. Говорили, мама так сильно любила лошадей, что считала их своими друзьями. Отец вырос на фермах, где значение лошадей было сопоставимо с важностью дождя, и навсегда сохранил уважительное отношение к ним. Более того, он служил в кавалерийском полку, хотя, когда его расспрашивали о тех временах, говорил только, что лошади не созданы для современной войны. Билл слыл лучшим наездником в округе – факт, который Нед никогда не ставил под сомнение, как и все остальные таланты старшего брата. Спрашивать его, где он всему научился, все равно было бесполезно; Билл просто ускакал бы прочь. Тоби не особенно интересовался верховой ездой, но, стоило ему одним субботним утром поймать на себе взгляды местных девушек, когда они ходят друг к другу в гости, его стало за уши не оттащить от любого животного, которое можно было оседлать.