Прохладный ветерок с реки остудил его щеки. Зная, что отец сейчас где-то на дальнем краю сада, Нед отправился в сарай, решив проведать куницу и покормить ее раньше обычного. В сарае он надел плотные рукавицы, оторвал немного подсохшего кроличьего мяса от подвешенной в сарае тушки, отодвинул крышку ящика и просунул мясо во тьму. Он напряженно ждал, когда зубы куницы сомкнутся на куске крольчатины. Но ничего не произошло. И ни единого звука.
Нед полностью убрал крышку, впустив в ящик приглушенный свет дня. Он увидел, что неподвижное животное с прикрытыми глазами свернулось клубком в углу ящика. Была в его теле какая-то жесткость, какой он прежде не замечал. На секунду Неду показалось, что куница мертва. Однако затем он заметил движение – неровные короткие вдохи, от которых по туловищу куницы пробегала мелкая дрожь.
Он положил мясо возле ее носа. Куница не проявила к пище ни малейшего интереса. Нед наблюдал за прерывистым дыханием зверя и ощущал назревание паники у себя внутри. Внезапно он осознал правоту Мэгги во всем, что она наговорила о нем. Когда ему удалось отвести взгляд от своей пленницы, он положил в ящик еще один кусочек крольчатины и ушел прочь, едва ли не убежал.
Тем вечером, уже лежа в постели, Нед услышал разговор отца и Мэгги.
– По крайней мере отведи ее к ветеринару, – сказала она.
– Это исключено, – ответил отец. – Сама знаешь.
– Хромота только усилится.
– А может быть, пройдет.
– С большей вероятностью лошадь останется хромой, и тогда нам придется ее пристрелить.
– Возможно.
– И тебя это не беспокоит?
Нед услышал протяжный вздох, который просочился сквозь стены.
– Выбор на ферме в принципе невелик, Мэгси.
– Ты мог бы заставить Неда ее пристрелить. Он бы не возражал.
– Ну достаточно.
– Мама бы…
– Нет.
Резко отодвинулся стул. Так грубо, что на полу, возможно, остались царапины. Закрылась дверь. Зашумела вода. Лежа на летних простынях, Нед ощущал, как паника и ненависть, охватившие его в сарае, искрятся в крови по всему телу, лишая его покоя. Неприятные мысли так и не дали ему заснуть.
7
Следующим утром он не пошел на охоту. Не стал проверять капканы. Рассветное небо еще лиловело, когда Нед отправился в конюшню. Там он долго разговаривал с раненой лошадью, чтобы она перестала дергаться и позволила надеть на себя седло и уздечку. Выходя из стойла на поводу, она заметно хромала, и поэтому Нед повел кобылу очень медленно, позволяя ей самой выбрать комфортный темп. Мысленно он повторял, что перед ним бедное больное существо. Что это не жеребец из его детства.
Прежде чем покинуть Лимберлост, он привязал лошадь возле сарая и зашел внутрь. Заглянуть в ящик с куницей решимости не хватило. Нед просто перевязал его старым ремнем, вынес наружу и приторочил к лошадиному седлу. Он аккуратно пошатал ящик, проверяя, не слишком ли сильной будет тряска, когда кобыла тронется с места. Оставшись доволен, Нед отправился в путь.
Они миновали подъездную аллею и вышли на дорогу, оставшись незамеченными. Вскоре они уже поднимались вверх по ближайшему к реке холму, мимо начальной школы в два класса, в которой когда-то учились Нед со Скворцом. Над дощатым зданием нависал высокий раскидистый дуб с тяжелой пышной кроной, такой изумрудно-зеленой на фоне белокурых пастбищ, голубоватых рощиц эвкалипта и спускающихся к реке чайных деревьев. Все здесь напоминало картинку из детской книги. Никто еще не додумался спилить этих гигантских аборигенов и посадить на их месте европейский сад. Слишком грубая земля, слишком густые деревья. Даже в такой ранний час они сочились летними маслами, шуршали листвой, сгущали свет.
Нед и кобыла медленно шли вперед по краю гравийной дороги. Утренние валлаби разбегались от них в рощицы и заросли папоротников. Возле берега лес пришлось вырубить, чтобы освободить место для домов; в основном это были маленькие коттеджи и рыбацкие хижины, хотя Нед знал, что длинная обсаженная кленами аллея вела к монастырю, не видимому с дороги.
Однажды ранним воскресным утром Тоби прискакал верхом к воротам монастыря в надежде немного разнообразить жизнь христовым невестам, но пара черно-коричневых доберманов недолго думая прогнала его обратно в Лимберлост. Он вернулся домой весь потный от страха, и было понятно, что отцовской реакции он боялся больше, чем собак. Нед не знал, был ли Тоби тогда верхом на этой самой кобыле, которую он сейчас вел мимо монастыря. Лошадь явно не испытывала страха и не узнавала местность.
Дорога, бегущая вдоль опушки леса, уходила вниз к воде. Там небольшие лодки и яхты были привязаны к швартовым тумбам пастельных цветов. Нед смотрел на них, и сердце его трепетало. Был отлив, обнажившийся берег кишел крабами, которые юрко закапывались в сырой песок. Нед с лошадью миновал причал, где он рыбачил вместе со Скворцом. Лошадь остановилась, переместила вес с больной ноги. Нед погладил ее бок, стараясь быть нежным, и тихо пробормотал, что идти осталось недолго.