Нед потратил патрон впустую, а звук выстрела, должно быть, распугал всех других кроликов в окрестностях. Он смотрел на воду вдали, борясь с досадой и ощущением безысходности, понимая, что на сегодня охота окончена. Настроение улучшилось на обратном пути к дому, когда он проверил капкан, который поставил возле лаза под одним из заборов.
Устанавливая капкан накануне вечером, Нед беспокоился, что насторожил его слишком чутко, что любое пробегающее мимо живое существо может привести его в действие, не попавшись при этом в пасть капкана. Но жирный кролик лежал у Неда под ногами, металлические зубья сомкнулись у животного на шее. Если не считать этих пунктирных ран, шкурка осталась невредимой. Нед достал убитого кролика и снова насторожил капкан. Он провел пальцами по добыче, отметил густоту меха, смертельное оцепенение. Почувствовал, как жар сжимает ему горло.
Нед двинулся дальше сквозь Лимберлост, отцовский сад. Застывшее тело кролика оттягивало его руку. Из трубы над крышей дома сочился дымок. Сияние рассветного солнца перекинулось на садовые яблони. За спиной у Неда сверкала река, бирюза, мерцая, сменялась аспидными и лазурными переливами, обнажая великую правду цвета.
Стояло лето, и в его долгом белокуром свете Нед вознамерился поймать как можно больше кроликов. Шкурки можно было продать в армию, где из них делали хорошие фетровые шляпы с начесом. Зарабатывать по-другому он не мог. В прошлые годы отец платил ему за летнюю помощь в саду, но в военное время это стало невозможно.
Если бы он убил достаточно кроликов, то смог бы купить себе лодку. О собственной лодке Нед мечтал с тех пор, как отец взял его с братьями посмотреть на обезумевшего кита той ясной звездной ночью. Ничего сверхъестественного, просто небольшая однопарусная шлюпка, на которой он мог бы ходить по реке, куда захочет: вниз по течению, где вода бежит сильнее и напористее, вплоть до широкого устья на севере. Рифы, кишащие кальмарами, заросшие лесом бухты, косяки блестящего лосося, морские впадины с черепахами, одинокие причалы, уединенные пляжи, на прохладном песке которых он мог бы жечь костры вдали от всего мира, – все это стало бы доступно Неду, если бы у него появилась лодка. Если бы он убил достаточно кроликов.
Уже январь. Пока меньше десятка попались к нему в капкан или встретились с его пулей. Нед подозревал, что этого едва ли хватило бы и на весло. Но его мысли уже были просолены морской влагой, ум загрубел на ветру. Нед постоянно думал о лодке: о том, как будет за ней ухаживать, куда поплывет, что ощутит, отправляясь навстречу ветру. Но больше всего его волновало, что скажут братья, когда вернутся с войны и увидят его там, на воде, как он покачивается на волнах, уверенно двигает руль и не оглядывается назад, чтобы помахать им, стоящим на берегу, пока сам не решит, что уже пора.
Подходя к дому, Нед заметил на веранде отца с кружкой чая в руках. От кружки поднимался пар. Отец рассматривал деревья в отдалении, но, когда Нед подошел ближе, перевел взгляд на руку сына. Увидел мертвого кролика. Сделал глоток горячего чая.
– Доволен небось охотой.
Нед кивнул и протянул отцу добычу для ревизии.
Отец взял кролика за задние ноги и уши. Растянул. Осмотрел мех и раны. На лице его читалось сдержанное одобрение.
Нед почувствовал, как гордость румянцем заливает щеки. Одобрение отца не могло сравниться с одобрением Билла или даже Тоби – старик был слишком отстраненным, слишком погруженным в тихие омуты своих раздумий и переменчивых привычек, – но все же Неду было важно его получать.
Пока отец вертел кролика в руках, Нед представлял, что сделает с добычей дальше: вспорет брюшко ножом, вытащит внутренности, снимет шкуру. Он повесит шкуру на крюк в пустом яблоневом сарае (все яблоки, которые отец вырастил в прошлом сезоне, реквизировала армия, их отвезли на новый консервный завод в Биконсфилде) – и там она будет сохнуть вместе с другими, которые он планирует добыть на этой неделе. Он думал о том, как добудет эти другие шкурки, мысленно блуждал по саду, вспоминал тропинки, схожие с той, где он так удачно поставил капкан. Нед представлял себе папоротник, в котором спрятался кролик, избежавший пули, продумывал способы устроить засаду поближе к зарослям. Он воображал, как медленно дышит, нажимая на спусковой крючок непринужденно, почти со скукой. Нед так и видел, как захлопываются все новые и новые капканы, снова и снова представлял их железные челюсти. В мечтах он по миллиметру приближал неизбежное: собственную лодку. Темные волны, что бьются о борт, туго натянутый парус…