Капканы тоже стали эффективнее. Нед научился отличать голые участки земли, которые плохо снабжались влагой, от тех, где кролики протискивались под забором, приминая и вытаптывая всю растительность. Он стал ориентироваться на эти углубления и устанавливать западни посередине ямки, прикрывая их горстями сухой травы. Попалось всего несколько кроликов, но даже если животным удавалось избежать печальной участи, капкан обычно срабатывал. Нед засчитывал эти наполовину удавшиеся попытки как игру в ничью и перенастораживал капкан с минимальными изменениями.
Ему доставляло удовольствие возиться с капканами, искать кроличьи тропы и обманывать животных. Но при этом совсем не нравилось в едва забрезжившем лиловом свете дня находить в капканах еще живых кроликов – с израненными лапами, с пропитанным кровью мехом, с дрожащими от неодолимого страха усиками. Чаще всего кролики доставались ему уже мертвыми, даже если зубья не сомкнулись на шее или на голове. Обычно у попавших в капкан животных останавливалось сердце. Но если рано поутру Нед обнаруживал в ловушке живого кролика, он чувствовал, как в желудке поднимается желто-зеленая волна, и никак не мог заставить себя быстро добить зверя. Прижимая израненных зверьков к земле и наступая ботинком им на шею, он напоминал себе, что это дикие животные. К тому же вредители. Единственная настоящая польза, которую они могли принести, это стать после смерти солдатскими шляпами. И все же он испытывал необычайное облегчение, когда добыча переставала трепыхаться под его ботинком. В такие мгновения он отводил взгляд от кролика и смотрел на небо, на озаренные рассветным солнцем кроны деревьев, на просыпающуюся реку, как будто безмятежность сада могла избыть гнет содеянного.
Каждое утро после завтрака Нед свежевал кроликов на старом сером пне. Постепенно набив руку, он стал реже ошибаться и тратил на одного животного все меньше и меньше времени. Сначала он приставлял нож к скакательным суставам, разрезал сухожилия, сворачивал лапки. Потом делал небольшой разрез на брюшке, аккуратно, чтобы не повредить внутренности. В этот разрез он просовывал палец и начинал отделять кожу от мышц, освобождал брюшко, потом спину, а затем выворачивал передние и задние ноги через проделанные ранее отверстия.
Он делал это тщательно и осторожно, ни на секунду не забывая о форме и качестве шкурки. Единственный момент, когда Неду приходилось проявлять грубость, наступал в самом конце процедуры. Последним местом соединения шкурки с плотью была шея. Резким движением он дергал шкурку и отрывал ее. Тушка оставалась голой и рубиново-красной. Островки шерсти сохранялись только вокруг сломанных скакательных суставов и на голове, которая казалась теперь непропорционально большой.
Нед научился свежеванию у Тоби, который в свою очередь научился у Билла, а тот никогда не рассказывал, где и чему научился. Однажды, показывая Неду, где делать разрез на брюшке, Тоби заявил, что Билл может освежевать кролика без ножа.
– Понятия не имею, как это делается, – сказал тогда Тоби, смущенно улыбаясь. – Я пытался рассмотреть, но он делает все так быстро. Здесь ткнул, там дернул, раз-два – и кролик освежеван. И никакого лезвия в руке.
Ближе к концу той благодатной недели Нед сумел освежевать одного кролика так аккуратно и искусно, что почувствовал необходимость показать работу отцу и спросить его кое о чем. Было около девяти. Он нашел отца в саду стоящим перед молодой яблоней. Подойдя ближе, Нед растянул шкурку в ладонях, готовый продемонстрировать отцу ее идеальную сохранность. Ни единого пятнышка крови, чистая работа. Но отец как будто не заметил сына. Он рассеянно оглядывал деревья, пока что-то не привлекло его внимание на небе. Тогда он закинул голову и принялся рассматривать какое-то облако, беззвучно шевеля губами.
С минуту Нед молчал. Но ничего не изменилось, и он вернулся к своему пню и ножу.
Позднее отец подошел к нему сам. Он похвалил шкурку, висевшую в сарае рядом с другими, добытыми Недом на той неделе, а еще сказал, что будет жаль, если они испортятся из-за жары. Он предложил подвезти Неда в город, чтобы тот продал результаты своих трудов.
– У меня тоже есть там дела. Поедем во вторник.
Нед кивнул. Он попытался вспомнить прогноз погоды на дни, предшествующие вторнику, попробовал прикинуть, сколько еще шкурок сможет добавить к своей коллекции за это время. Отец повернулся, чтобы уйти, и тут Нед вспомнил, о чем хотел спросить старика тем утром.
– Тоби говорил, что Билл умеет свежевать кроликов без ножа.
Отец остановился.