В Биконсфилде они припарковались возле рынка. Мужчины договорились встретиться возле грузовика через час, после того как закончат свои дела. Нед не был уверен, что отец пойдет с ним продавать шкурки, не был уверен и в том, что сам хотел бы этого. Отец Джека двинулся прочь. Отец Неда взглянул сначала на гроссбух, а потом на сына.
– Не опаздывай. И не дай себя обмануть.
Он направился в сторону рынка. На мгновение у Неда похолодело внутри, но он тут же встряхнулся и пошел к лавке Старого Синглайна.
Синглайн пусть и охотно жульничал, но товар всегда брал. Нед начал продавать ему кроличьи шкурки прошлым летом, когда впервые самостоятельно занялся звероловством. Он мог бы продавать их в армию напрямую, но тогда пришлось бы просить кого-то об одолжении, чтобы ездить в Лонсестон. Нед знал, что отец бы этого не одобрил. И несмотря на то, что Синглайн – человек из словоблудия, капилляров и паров бренди – торговался и разглагольствовал так, что заставлял Неда зевать, он всегда платил наличными. Нед считал его лавку самым простым способом сбыть шкурки, а может быть, и единственным, хотя ему и не хотелось бы, чтобы Синглайн об этом догадался.
Он отыскал лавку, расправил шкурки и толкнул почти невесомую дверь.
После Нед удивлялся, почему так нервничал, почему заговорил более низким голосом. Синглайн в тот день будто бы скукожился. Может, недомогал, может, страдал особенно жестоким похмельем. Может, его сыновья или племянники примерили военную форму, может, война изматывала старика, как и всякого в те годы. Нед не стал расспрашивать, даже не попытался. Он назвал справедливую цену, и Синглайн, поверхностно осмотрев шкурки, придравшись к следам от капкана и недостаточному блеску меха, все же согласился эту цену заплатить. Нед покинул лавку с тяжелым карманом и крайне возбужденным. Он без промедления принялся высчитывать, сколько еще кроликов сможет убить и сколько за них выручит.
Жонглируя в уме цифрами, Нед не смог удержаться и решил пройти мимо лодочной мастерской Биконсфилда. Поверх забора ему открылся вид на обширный парк плавучих средств. Мертвых, лишенных воды. Динги, ялики, острые как кинжалы корпуса яхт на высоких прицепах. Дерево, краска, ткань, канаты, железо, жесть. За полчаса, остававшиеся у Неда в запасе, он успеет запечатлеть каждое судно у себя в памяти. Он еще долго будет вспоминать их, закрывая глаза, пока лето не остынет и не закончится.
Однако если отец управится со своими делами раньше, не исключено, что он внезапно завернет за угол и увидит сына здесь, у забора. И тогда фантазии Неда перестанут быть секретом. Отец вмиг раскроет намерения сына и поймет, какая неблагородная жадность побуждает его к охоте.
Это предположение болью отзывалось у Неда внутри. Поэтому он побродил зигзагами по улицам Биконсфилда, дожидаясь условленного часа. Временами он поднимал взгляд на поросшие лесом холмы, жестяные крыши домов, высокий копер местной шахты.
Когда Нед вернулся к грузовику, отец уже был на месте. Он вопросительно посмотрел на сына. Тот приподнял карман, провисший под тяжестью монет. Отец вскинул бровь.
– Ты же не продешевил, надеюсь?
– Сколько запросил, столько и взял.
Губы старика тронула слабая усталая улыбка.
– Ну что ж, ты или крепкий орешек, или полный тупица. Хотя тупицей я бы тебя не назвал.
От такой похвалы Неда бросило в жар, он утратил дар речи. На краткий миг его жизнь освободилась от бремени борьбы и от вины и стыда за приобретенные навыки.
Отец прислонился к низкой каменной стене, разглядывая бледные холмы. Вялые пальцы едва удерживали гроссбух. Как только вернулся отец Скворца, они уехали.
Почти стемнело, когда Нед и его отец вылезли из грузовика на том же месте, где утром в него забрались. Отец двинулся к дому по подъездной аллее, а Нед заметил на соседском огороде нечто, заставившее его задержаться. Сначала он решил, что это пугало, но, присмотревшись, понял, что фигура медленно и осторожно перемещается по огороду.
Нед не сводил с нее глаз. Фигура была стройной, приблизительно его роста, хотя издалека было трудно разглядеть как следует. Копна соломенно-русых волос вздрагивала от каждого шага. Келли. Сестра Скворца. У нее в руках было что-то вроде граблей или мотыги, но к земле она этим орудием не прикасалась. Девочка просто шла размеренной походкой, выпрямив спину и обратив лицо к небу. Когда она повернулась к дороге, Нед понял, что в руке у нее не мотыга, а ружье.