Мари осознала, почему ее отец так тщательно пытался скрыть ее существование от Марианны. Годы молчания отца вдруг обрели смысл, сложившись в страшную картину. Мари с ужасом представила, какие последствия могли бы быть, узнай Марианна правду раньше. Все это время он защищал ее, пусть и такими неблагопристойными способами.
– Сколько тебе лет девочка? – вежливо спросила Марианна.
– Двадцать один.
– Не ври мне, – спокойным голосом спросила Марианна, но Мари казалось, что за этим спокойным и тихим голосом скрывается сила, способная легко её убить. Её интуиция подсказывала, что каждое слово Марианны имеет вес, каждое предложение таит в себе скрытую угрозу.
Мари колебалась: она не хотела разозлить своего отца, но и эту женщину не хотелось злить. Найти выход из этой ситуации казалось невозможным, и Мари чувствовала себя пойманной в ловушку. Ей предстояло сделать выбор, осознавая, что любой из них принесет определенные последствия.
– Чет… мне четырнадцать лет, – наконец ответила Мари.
Марианна начала считать на пальцах, пытаясь понять, в каком возрасте ее возлюбленный зачал это дитя. В глазах читалась сложная гамма чувств: растерянность, сомнение, проблеск страха. Из-за того, что в её голове крутились разные мысли, сумма никак не сходилась, годы казались размытыми и неуловимыми. И в какой-то момент Марианна успокоилась, она давно чувствовала и подозревала это горькую правду. Оставалось только смириться и двигаться дальше, не оглядываясь на прошлое.
– Простите меня, – произнесла Мари, сидя на полу и прислонившись спиной к стене.
– Ты не виновата, это я вспылила.
– И что со мной будет, отец говорил мне…
– Говорил что? – заинтересованно спросила Марианна.
– Что вы не должны узнать о моем существований, – ответила Мари, – Что со мной будет? Отец разозлится и разочаруется во мне?
– Какая ты глупая и наивная девочка, – произнесла Марианна гладя ее по голове, – Элейна бы на твоём месте откусила бы мою ногу и поцарапала бы мое лицо. Твой отец вообще не занимался твоим воспитанием? А хотя у него вообще не было бы времени на это. Скажи мне Мари, у тебя есть брат или сестра? Или младший братик?
– Я единственная дочь.
– Значит, он не хотел портить фигуру твоей матери. Это на него так похоже, – сказала Марианна, – Рука не болит?
– Нет, – помотала она головой.
– Давай забудем, что было, и помиримся. Оставим обиды в прошлом и забудем этот день, как страшный сон. Хорошо, Мари?
Мари кивнула головой, и на этом все закончилось. Напряжение, висевшее в воздухе, стало рассеиваться, словно туман после рассвета. Оставалось лишь ощущение неловкости, как след от быстро погасшего пламени. Жизнь продолжалась, оставляя этот эпизод позади, словно легкий ветерок, не оставивший и следа.
***
На работе Марианна старалась соблюдать разумную дистанцию с сыном, чтобы не вызывать подозрений у людей, но, тем не менее, люди стали замечать, что Марианна по-особенному относится к одному ребёнку по имени Авангард. Её взгляд смягчался, когда она смотрела на него, а голос приобретал необыкновенную теплоту. В её движениях, обращённых к нему, появлялась некая осторожность и забота, которых не наблюдалось в общении с другими детьми. Это вызывало недоумение и порождало шёпоты за её спиной. Никто не осмеливался открыто спрашивать о причинах такого отношения.
– Никто не должен узнать, что я мать Авангарда, – говорила она это самой себе каждый день.
– Говорят, что после родов организм женщины претерпевает неожиданные изменения, и, похоже, эти изменения коснулись твоей головы, – сказал Салазар.
– Да, я признаю, что стала глупой, – ответила она, – Удивительно, что ты не утратил остроту ума за все эти годы, что находишься у власти.
– Это всё благодаря тебе. Ты была той, кто поддерживал огонь моей дисциплины, не давая ему угаснуть.
– Мне пришлось нелегко, так как я не садистка и у меня нет садистских наклонностей, – произнесла она с довольной улыбкой, – У тебя было столько возможностей завладеть самыми прекрасными женщинами, а ты просто их проигнорировал. Сколько красоток порхало под твоими ногами, а ты даже не соизволил улыбнуться им.
– Тебя смущает тот факт, что я тебе не мщу за все обиды, которые ты причинила мне в прошлой жизни? Или как это понимать?
Этот неоднозначный ответ Салазара развязал её язык, словно давая ей свободу слова. Слова хлынули потоком, полные сдерживаемой до этого момента злости.