Наступила пауза. Присутствующие молчали, не зная, что сказать. Каждый пытался найти подходящие слова, но все они казались пустыми и неуместными.
– Гибель любой империи начинается с головы, то есть с власти. Умру я, умрет империя Лимб, – продолжил говорит Салазар, – Раковая опухоль любой системы – это власть.
– Экономисты говорят, – сказал Сократ, – что для того, чтобы страна становилась развитой, богатой и процветающей, правящие элиты должны отказаться от всех своих привилегий. Если говорить простым языком, то люди, наделённые властью, должны сами связывать себе руки и ноги, чтобы вседозволенность и безнаказанность не вскружили им головы.
– Питаться другими людьми это экономически невыгодно, – отметил Арлекин словно невпопад.
– Быть может, по этой причине мы побеждаем в войне? – добавила Вера.
– Нужно ли нам придумать новые институты, которые будут сдерживать власть? – спросил Сократ.
– Я доверю вам управление народным бизнесом, а там посмотрим, как пойдет, – сказал Салазар, как вдруг Сократ с силой ударил кулаком по столу, – Я тебя слушаю Сократ.
– У нас нет времени, как такового, откуда нам знать, что вы вернётесь живым из предстоящей войны?
– Сократ прав, – произнес Авангард.
– Необходимо быть готовым ко всем возможным вариантам развития событий, – сказала Марианна.
– Удача не может преследовать тебя вечно, Салазар, – произнес Идан.
Салазар начал осознавать причину своего беспокойства, и это была сама смерть. Тень легла на сердце Салазара, холодная и неумолимая. И от этого знания не было спасения, оно преследовало его, как призрак.
«Я умею обманывать саму смерть», — хладнокровно подумал он, но затем волнение взяло верх над его невозмутимым рассудком. «Смерть, значит. Она приходит тогда, когда её не ждёшь».
Рука Салазара непроизвольно потянулась к белому яду, который был тщательно спрятан во внутреннем кармане черного пальто. Этот яд безболезненно убивает человека, что поможет Салазару со спокойной и ясной головой покинуть мир живых.
Марианна внезапно вспомнила кодовое слово, означающее, что один из членов команды находится в плену. Как правило, это слово произносит тот, кто находится в плену у врага, и это слово звучит примерно так: «Колбаса восходит на западе».
У Марианны тоже было плохое предчувствие. Несмотря на кажущееся спокойствие, в глубине души она ощущала тревогу. Что-то должно было произойти, она это чувствовала.
Господин Салазар также снабдил двух своих доверенных людей белым ядом, который они могут выпить по своему усмотрению, если попадут в плен. Яд, белый и безвкусный, был последним средством защиты от врагов.
– Вынужден согласиться с вами, – ответил Салазар, принимая во внимание слова своих людей, – Давайте приступим к улучшению нашей утопии, если это уместно. У кого-нибудь есть идеи?
– Война нас никак не затронула, мы жили так, словно у нас не было никаких проблем. Необходимо ли нам также испытать тяготы войны, чтобы осознать всю бессмысленность войны? – сказал Сократ.
– Хорошая идея, – сказал Салазар, – Практический опыт усвоения некоторых знаний может быть более эффективным, чем их теоретическое изучение по учебникам. Однако, возникает вопрос, каким образом мы это реализуем?
– Оставьте это мне, я возьму на себя решение данного вопроса, – уверенно сказал Сократ, – Нам также нужно разработать дни диктатуры. Мы, как дети, должны с раннего возраста понимать, каково это – жить под гнетом одного человека. Понимание последствий авторитаризма имеет первостепенное значение для формирования нашей утопии и её дальнейшего существования.
– Теперь я спокоен.
– На счет предстоящей войны, – сказал Сократ, – Ходят слухи, что вы злоупотребляете спиртными напитками и много курите. Быть может, это вас и погубит.
– Да, может быть, – согласился Салазар.
Господин Салазар представил всего несколько спектаклей, в которых он имитировал опьянение, и с тех пор его стали считать человеком, злоупотребляющим алкоголем. Безусловно, его оппоненты воспользовались этим поводом, чтобы нанести ущерб репутации Салазара всеми доступными способами. Но Салазар не стремился создавать образ идеального и благородного человека в глазах общества. Он не хотел отвечать за поддержание своего идеального образа и не хотел становиться его заложником.