– Дайте мне пару минут, – Идан сделал глубокий вдох и выдох, а затем сел на стул и закрыл глаза. Казалось, он пытается обрести спокойствие посреди хаоса. Медленное, размеренное дыхание постепенно успокаивало его, – Что вы хотите узнать от меня, госпожа Марианна? Задавайте вопросы.
– Идан, насколько я понимаю, ты воспитывался в детском доме с самого раннего возраста?
– Да, но как вам это стало известно? – насторожился он.
Марианна на мгновение задумалась, не отвечая на его вопрос.
– Понятно, – сказала она и снова задумалась, но через пару секунд снова задала ему вопрос, – Идан, позволь узнать, была ли для тебя военная академия более благоприятной средой, чем детский дом?
– Действительно, военная служба была более предпочтительным вариантом, чем проживание в детском доме, – ответил он, и вдруг замер в ожидании, словно что-то осознав.
– Я не могу понять одного, как тебе удалось сохранить свою первоначальную невинную и чистую личность, не превратившись в бездушную машину для убийств? – спросила Марианна.
– Полагаю… что я благодаря книгам сохранил свою человечность, – произнёс он это с горькой улыбкой, словно в словах скрывалась невысказанная печаль. Взгляд его потускнел, отражая тяжесть прожитых лет и нелёгких решений. Казалось, за этой улыбкой таится целая история, полная разочарований и несбывшихся надежд. В этот момент стало ясно, что за кажущимся спокойствием скрывается глубокая душевная боль. Оставалось лишь гадать, какие тайны хранит его сердце, скрытые за этой горькой маской. – Как прискорбно это осознавать, но я попался в ваш капкан.
– По крайней мере, нам не придётся убивать тебя и закапывать твой труп глубоко в лесу, – произнесла Марианна, одарив его убийственной улыбкой, – Один звонок и ты труп Идан.
– Я профессиональный убийца, вы не боитесь меня, госпожа Марианна?
Возможно, это из-за моего предчувствия опасности, но истинный облик Идана внушал страх. Его взгляд, холодный и пронизывающий, заставлял меня съеживаться. Интуиция подсказывала мне держаться от него подальше.
Он снял свою маску, и теперь он был совершенно другим человеком, будто он в одно мгновение перевоплотился в прирождённого убийцу. Холодный, лишенный эмоций взгляд пронзал насквозь, вселяя ужас одним своим присутствием. В его глазах читалась бездна, мрачная и пугающая. В этот момент стало ясно: перед ними не человек, а безжалостный инструмент смерти. Трансформация была полной, будто неведомая сила выпустила на свободу спящего демона.
Однако вассал не дрогнул перед этим безумным взглядом, от которого можно было ожидать чего угодно.
– Я бы на твоем месте воздержалось бы от нападения на Салазара, – сказала Марианна, – Учитывая отсутствие информации об уровне силы Салазара, будет очень рискованна на него нападать.
Два кровожадные взгляды встретились с друг с другом. В их взглядах витала жажда убийства. Воздух сгустился, предвещая неминуемое столкновение. Тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием, пронзала до костей. Судьба висела на волоске, готовая в любой момент решиться. Предстояла битва, исход которой определит всё. Однако в определенный момент Идан начал сомневаться и колебаться. Тени сомнения закрались в его мысли, заставляя его усомниться в своих собственных силах и мастерстве.
Для полного погружения в процесс мне не хватало попкорна, казалось, что они вот-вот сойдутся в ожесточённой схватке. Я не беспокоился о Марианне, поскольку она является сильным вассалом, способным на многие вещи.
– Девочка ты хоть кого-нибудь в своей юной жизни убивала?
– Если ты беспокоишься о нумерологии, то ты будешь вторым человеком, которого я убью. Нахождение на втором месте не так уж и плохо, и олимпиада является тому доказательством.
Это была битва в которой слова должны были обрести истинность. Даже малейшая ложь или проявление слабости могут привести к поражению в ментальной битве. Их битва взглядов была на ином уровне. Судьба зависела от умения проникать в самые потаенные уголки сознания противника. И только один из них мог выйти победителем из этой схватки разумов.
– Вы не боитесь и не опасаетесь меня госпожа Марианна?
– Существует нечто более ужасное, чем сама смерть.
– И что же это?
Марианна медленным движением правой руки, указательным пальцем, указала на меня и произнесла следующие слова.
– Существование этого человека само по себе страшнее самой агонии смерти.
Марианна ловким движением руки извлекла из рукава нож-бабочку. Она искусно обращалась с ножом, демонстрируя высокий уровень профессионализма и мастерства. Она искусно обращалась с ножом, лезвие мелькало в воздухе, подчиняясь каждому движению её пальцев. Казалось, острое лезвие было продолжением её самой, инструментом, с которым она была неразрывно связана.