Пролог
Примерно 13.. год
Город выглядел мертвым. Покинутые дома, безлюдные улицы и давящая, неприятная тишина. Каменная мостовая, простирающаяся вдоль разрушенной набережной, казалось, забыла о том, что такое движение. Ветер перегонял от здания к зданию мелкие песчинки, мусор и даже какое-то ветхое тряпье, и складывалось впечатление, что буйная стихия, была единственным жителем в этих забытых людьми и временем руинах. В это брошенное место не решались заходить даже животные, хотя в округе их было не мало. Они знали, что искать там нечего – склады были давно разграблены, а атмосфера была настолько гнетущей, что даже звери, не обладающие сознанием, ощущали здесь какую-то опасность.
Воздушный поток сорвал клочок бумаги со старой, потрескавшейся стены и погнал его куда-то вперед, ударяя о преграды, что встречались ему на пути. Клочок пролетел вдоль забора, резко взметнулся вверх, зацепился измятой поверхностью за стену одного из домов и рванул вперед, словно желая сбежать, но вдруг врезался во что-то. Во что-то живое. Из-за разрушенного здания, бывшего когда-то пекарней, вышла группа людей. На какой-то миг могло показаться, что они были призраками – побитые, одетые в рваную одежду и худые. Мужчины и женщины разных возрастов, несколько детей и один, едва стоящий на ногах, старик. Все они замерли, обводя взглядом представшую перед ними картину.
– Аллан, где мы? – раздался низкий, изможденный женский голос.
– Мы? – переспросил мужчина, стоявший в самом начале процессии. – Мы дома. Отныне это место станет нашим домом.
Люди в строю начали перешептываться, глядя на своего предводителя, но сказать ему о том, что он, вероятно, спятил, вслух не решались. На руках одной из женщин тихо заплакал ребенок, прижимаясь к ее груди и вытирая грязными ладошками такие же грязные щеки, а старик, ухватившись скрюченными пальцами за плечо, стоявшего рядом товарища, начал медленно оседать.
– Темные гнали нас по всему континенту, уничтожили почти всех наших людей, а ты хочешь, чтобы мы теперь остались здесь? – возмутилась женщина, откидывая редкие, свалявшиеся в колтуны волосы, которые трепал ветер. – Они найдут нас и добьют, всех до единого. Мы не можем так рисковать и оставаться на одном месте, тем более таком непригодном для жизни.
– И чем же, позволь спросить, это место плохо? Здесь есть пресная вода, лес, почва и даже несколько более-менее уцелевших домов, в которых люди смогут спать, – прервал ее мужчина. Он прошел вперед, протиснулся сквозь дыру в низком деревянном заборе и присел на корточки. Запустив, сложенные чашечкой ладони в реку, он набрал немного воды и жадно прислонился к ней губами.
– Ты обезумел, Аллан.
– Также, как и все стоящие здесь, – отозвался он, поднимаясь на ноги и поворачиваясь лицом к своим спутникам. – Я хочу, чтобы каждый из вас запомнил – отныне и до тех пор, пока я жив, мы больше не будем скитаться. Мы не дикое племя и кочевать, как эти Темные варвары, больше не станем. Это место теперь наш дом. Если кто-то не согласен – может идти на все четыре стороны.
Никто не стал спорить. Люди разбрелись по улицам, заглядывая в наиболее уцелевшие постройки, кто-то отправился обратно в лес, чтобы набрать сухих веток, а одна из женщин, та, что была с ребенком, нашла старое ведро со сломанной ручкой и поплелась к воде. Мальчишка было бросился за матерью, но вдруг остановился и посмотрел на предводителя. Мужчина стоял в отдалении ото всех и подняв руки к небу, выполнял странные движения. Перехватив заинтересованный взгляд ребенка, Аллан улыбнулся. Эта улыбка казалась такой странной на фоне грязного, измученного лица. Он выглядел молодо, хотя его лицо уже успело покрыться сеточкой морщин, а среди русых волос, грязных и отросших, виднелась седина.
– Что вы делаете? – спросил мальчишка, подходя ближе.
– Я прошу разрешения у местных душ. Мы ведь не можем просто так вторгаться на чужую территорию. Кроме того, я хочу, чтобы они помогли нам.
– А если они откажутся?
– Нет, они не откажутся, – Аллан покачал головой, продолжая свои странные манипуляции руками. – Души погибших людей, в чьем сердце хранилось добро, никогда не отвернуться от нас. Сейчас они блуждают по всей земле, желая лишь одного – чтобы мы сделали то, чего не успели сделать они.
Ребенок сел на землю и уткнулся лбом в свои худые колени. По его щекам потекли слезы. Этот тихий, но вместе с тем раздирающий душу звук, отвлек Аллана и тот пристально посмотрел на мальчика.
– Почему ты плачешь?
– Я не хочу умирать, – всхлипнул малыш.
Аллан опустил руки и присел на корточки рядом с ним, положив ладонь на его макушку.
– Ты не умрешь, Каспар. Я обещаю тебе это.