– Тебя уже вызывали? – спросила она с плохо скрываемой надеждой в голосе.
– Нет, – отозвался тот и присел на край ее кровати. – Десять минут назад ко мне приходил Крис. Он сказал, что Лисбет уже допросили и велел мне сообщить вам обеим, что нас вызовут только завтра.
– Ты знаешь, о чем они ее спрашивали? – спросила Мари, неестественно выпрямляясь.
– Нет, – снова покачал головой парень. – Крис сказал, что после допроса всех переводят на другой этаж, запрещая любую связь с остальными. Лисбет тайком умудрилась передать ему сообщение, а после перестала отвечать. Сейчас на допрос вызвали Аида.
– Тебе лучше вернуться в комнату, – сказала Ванда, свешивая ноги с кровати. – Лисбет просила нас не гулять по коридорам лишний раз.
– Знаю, но меня поселили в одной комнате с Захаром и Ренатом, а они, как вы знаете, не самые красноречивые собеседники, – Феликс нервно усмехнулся. – Я скоро с ума сойду от тишины.
– Постой, – встрепенулась Ванда. – Если Лисбет перевели на другой этаж, то значит Элис осталась в комнате одна. Их ведь поселили вместе.
Несколько секунд в комнате звенела тишина, после чего девчонка вскочила с кровати и бросилась в коридор. Отыскав нужную дверь, она с силой толкнула ее и облегченно выдохнула. Элис сидела в своем кресле в темной комнате и смотрела в окно. Ванда подошла к ней и не сдержавшись, порывисто обняла, ударяясь плечом о ее подбородок.
– Лисбет просила меня проследить за тобой, – мысленно обратилась она к ней и взявшись за ручки инвалидного кресла, покатила его в коридор.
– Тебе влетит, – вздохнул брат, когда Ванда втолкнула кресло в комнату. – Что если ее решат вызвать на допрос и не смогут найти?
– А что ты предлагаешь? Мы ведь не можем оставить ее одну. Элис не может обслуживать себя сама, – ответила сестра и ощутила легкое чувство стыда за сказанные слова, но не уловив от Элис ни капли обиды, успокоилась, понимая, что девушка рада вниманию.
Когда Феликс покидал их комнату, Ванда поймала грустный взгляд Мари, направленный в его спину и улыбнулась, но решила не смущать и без того робкую подругу вопросами. Гросс помогла Элис раздеться и пересесть из кресла на кровать, а после прислонила ладони к ее голове.
– Засыпай, – тихо прошелестела она, вторгаясь в подсознание девушки. – Скоро все это закончится, и мы поедем домой.
Последнее слово отозвалось в груди резким ударом, и Ванда зажмурилась. Элис давно засвистела носом, а она все никак не могла заснуть, прижимая девушку к себе. Лежать на узкой односпальной кровати рядом с другим человеком было неудобно, но приняв наиболее комфортное положение, она поглаживала сестру предводителя, прижавшуюся к ней, по спине, наблюдая за обрывками ее сновидений.
– Я выгляжу глупо, да? – раздался шепот Мари, и Ванда вздрогнула, услышав ее голос, хотя и знала, что девушка не спит.
Она открыла глаза, совершенно растерявшись от такого вопроса. Ванда была эмпатом вот уже год и казалось, что человеческие чувства должны были стать для нее открытой книгой, но все было совсем не так. Гросс хорошо знала процесс зарождения злости, обиды, страха, могла отличить недоумение и распознать ложь. Но любовь была для нее чем-то неизведанным. Она никогда не испытывала этого, если не считать чувств к собственной семье, а потому густо краснела всякий раз, когда ее тело прошивали эти чужие и загадочные нити.
– Я не думала, что когда-то испытаю что-то подобное, – снова заговорила Мари, по-своему расценив молчание подруги. – Думала, что мое сердце никогда не сможет очиститься от того, что случилось со мной, – девушка тихо всхлипнула и Ванда осторожно поднялась с постели, стараясь не разбудить Элис.
Преодолев пространство между кроватями в несколько коротких шагов, она обняла Мари за плечи и та, мгновенно отдавшись эмоциям, расплакалась у нее на груди. Девушка вздрагивала, закрывая рот рукой, чтобы не всхлипывать слишком громко и раз за разом набирала воздух, чтобы продолжить свою речь.
– Не рассказывай, не надо, – шепнула Ванда, сжимая черные волосы подруги, подстереженные под каре. – Однажды я случайно вторглась в подсознание Назара и знаю, что случилось в тот день. Ты не заслужила этого и ни в чем не виновата.
Вскоре Мари провалилась в сон, который девчонка услужливо пустила в ее голову. Уложив подругу на подушку, Ванда вернулась на свою кровать, устраиваясь на краю и пролежала недвижимой до самого утра, так и не найдя в себе сил закрыть глаза.