– У нас нет на это времени, – сдалась темноволосая. – Вы можете сопроводить ее до залы, но я не уверена, что вас пустят туда вместе с ней.
Внутренне ликуя над этой маленькой, но все же победой, девчонка схватилась за ручки кресла и двинулась следом за провожатой. Им предстояло спустится на пятый этаж и Ванда, вызвав телекинетическое поле, заполонившее лестничный пролет густым, черным туманом, подняла на него инвалидное кресло.
– Убейте меня, если я сейчас уроню его, – страдальчески прошипела Ванда в своем подсознании, чувствуя, как дрожат руки от волнения. В ответ на это она вдруг услышала тихий смех, но посмотрев на Элис, выдохнула, видя, что на лице девушки не дрогнул ни единый мускул.
Когда они остановились у тяжелых дверей с кованными ручками, темноволосая что-то быстро прошептала мужчине, который их встретил, а после ушла, стуча каблуками по каменному полу.
– Вам говорили о том, что вы должны являться на допрос по одному? – спросил мужчина, подходя ближе. Он потянулся вперед, намереваясь взяться за ручки кресла Элис, но Ванда тут же откатила его назад.
– Я не хочу нарушать установленные порядки и проявлять неуважение, но эта девушка не может участвовать в допросе. Она не может говорить сама, – ответила Гросс, чувствуя, как все внутри сжимается от страха.
– Мы знаем об этом. Лисбет Вебер делала акцент на этом в своем отчете, – отозвался мужчина и снова шагнул вперед. – Наша комиссия была готова к подобному, и мы пригласили специалиста, способного проникнуть в подсознание девушки с помощью специальной аппаратуры.
– В нашей общине немало подобной аппаратуры, но она не дала нужного результата. Поле Элис разрушено и техника не в силах преодолеть хрупкую границу без последствий для ее и без того плохого состояния, – Ванда продолжала упрямиться, чувствуя, что у нее заканчиваются аргументы в этом споре. – Мы потратили целый месяц на то, чтобы выйти с ней хоть на какой-то контакт и теперь она может излагать свои мысли на бумаге.
– В таком случае отдайте мне ее и ждите своей очереди, – прошипел член штабной группы, явно выходя из себя.
– Ночью ей стало хуже и сейчас Элис не реагирует на речь, как внешнюю, так и внутреннюю. Я телепат, я слышу все то, что происходит в ее голове. Элис выпала из реальности, вы не сможете ничего узнать у нее.
Мужчина перевел взгляд на Элис и встретившись с абсолютно пустыми, почерневшими от морока глазами, смотрящими сквозь него, нахмурился.
– Да она же под воздействием, – возмутился он, но Ванда быстро нашла что ответить.
– Все верно, я наложила на ее сознание морок, но лишь потому что без него она не может держать себя в руках, – девчонка ослабила воздействие на энергетическое поле Элис и та, как по команде, задрожала всем телом, словно у нее начались судороги.
Посмотрев на это в течении нескольких секунд, мужчина поднял руку, давая Ванде безмолвную команду, и та вернула воздействие морока.
– Идите за мной, – вздохнув сказал он и толкнул тяжелую дверь.
Готовясь к предстоящему допросу, Ванда часто представляла себе маленькую камеру с обшарпанными стенами, но увидеть огромный зал, залитый светом, совсем не была готова. Никакой гнетущей обстановки и неприятной темноты, лишь стул с высокой спинкой, небольшая кушетка, рядом с которой стояла знакомая аппаратура и длинный прямоугольный стол, за которым сидели члены комиссии.
– По какому праву вы вошли сюда без приглашения? – возмутился Гарольд Янсон, сидевший по центру.
– Элис Вебер не может участвовать в допросе самостоятельно, – отпарировала девчонка, мысленно раздражаясь тому, как часто за последние десять минут ей приходилось повторять эту фразу. – Девушка находится в крайне тяжелом положении и не идет на контакт с людьми. Именно по этой причине Лисбет Вебер попросила меня сопровождать ее сестру.
– Мы не нуждаемся в вашем сопровождении. Покиньте залу, – подала голос женщина, сидевшая справа от Гарольда и поднялась на ноги.
Ванда проследила за ее движениями, разглядывая неприятную особу с ярко-красными губами и черным, явно крашенным, каре. Женщина, покачивая бедрами, обогнула стол и направилась к аппаратуре. В этот момент девчонка поняла, что это и была та самая Амели Моро, о которой говорила Лисбет.