– Элис, – прохрипела девчонка, силясь сесть в постели, но Феликс не позволил.
– С ней все хорошо, – успокоил он, продолжая обеспокоенно вглядываться в лицо сестры.
Больше он ничего не успел сказать, потому как в дом ворвалась Лисбет и бесцеремонно отпихнув парня в сторону, села на край дивана рядом с Вандой.
– Ну наконец-то, – выдохнула женщина, а после крепко обняла ее, наваливаясь на и без того измученное тело, от чего Ванда крякнула и Лисбет тут же отстранилась. – Ты себе представить не можешь, что ты сделала.
– Что я сделала? – удивленно повторила девчонка, пытаясь вспомнить хоть что-то.
– Элис разрешили остаться в общине и благодаря тебе ее не стали допрашивать, – начала отвечать Вебер и искренне улыбнулась. – Моро рвала и метала. Мне пересказали твою пламенную речь и если бы я была в тот момент в зале, то подарила бы тебе все овации этого мира. Как представлю их рожи, – Лисбет гаденько захихикала, становясь совершенно не похожей на себя.
Ванда провела в постели почти неделю. Устав от рассказов брата о том, как им всем пришлось смываться из Ковчега, опасаясь получить наказание за саботаж устроенной ею самой во время допроса, девчонка сбежала из дома в госпиталь и с головой окунулась в работу и обучение, за которое лично взялся Джеймс. Мужчина вручил ей несколько десятков книг и огромную стопку тетрадей, когда-то написанных им лично от руки. Получив такое количество литературы, Ванда почти все свое свободное время проводила в библиотеке. Она пыталась заниматься дома, но Феликс неожиданно оказался любителем шумных компаний, которые собирались на их кухне.
На очередном вечернем собрании, которое состоялось спустя почти две недели после возвращения из Ковчега, Лисбет объявила об изменениях в составе штабной группы. Вместо выбывших Элис, наотрез отказавшейся даже заходить в свой бывший кабинет и Роберта, придавшего Вторую Северную, штабную группу пополнили Якоб, Мари и Феликс. Последний был настолько удивлен такому повороту событий, что чуть не сбил Вебер с ног, когда бросился обнимать ее, за что получил внеочередной патруль.
Ночью, когда вся община погрузилась в сон, по каменным дорожкам прошелестели торопливые шаги. В свете тусклых фонарей промелькнули шесть макушек и почти мгновенно скрылись в лесу.
– Нам всем влетит, – раздался отчаянный шепот Якоба. – Лисбет прикончит нас, если узнает о том, что мы разгуливаем в лесу после отбоя.
– Хватит ныть, – зашипел Феликс, подталкивая друга. – Я все продумал, никто и не заметит, что нас нет. Посидим немного на поляне, а после разойдемся по домам.
Погода выдалась на удивление теплой и ребята, нарушая одно из главных правил общины, решили провести ночь в лесу у костра. Ванда и Мари, как единственные представительницы прекрасного пола позаботились о термосах с чаем и перекусе, а Янис, Мартин, Якоб и Феликс заранее наведались на поляну, на которой когда-то Ванда проводила свои тренировки, и опрокинули еще несколько высохших стволов деревьев, обеспечивая всех посадочными местами.
Глядя на яркое пламя, Гросс не заметила, как рядом с ней на бревно плюхнулся брат. Мальчишка помолчал пару минут, а потом приобнял ее за плечи и уткнулся носом в ее черноволосую макушку.
– Сегодня ровно год, – тихо проговорил он, прикрывая глаза.
– Знаю, – кивнула она. – Вот только я не понимаю, как мне относится к этому дню. С одной стороны, он является днем памяти родителей и Теоны, а с другой – годовщиной нашего прибытия в общину.
– Я считаю день, в который оказался здесь, своим вторым днем рождения, – вдруг подал голос Якоб. – У меня и правда началась новая жизнь с тех пор. Я обрел дом, друзей и цель, ради которой точно стоит жить.
– Да, – согласилась Мари, присаживаясь ближе к костру прямо на землю. – Конечно, сейчас нашу жизнь нельзя назвать простой. Мы – часть бесконечной войны, которая началась задолго до нас, – девушка задумчиво посмотрела в огонь, который тут же затанцевал на дне ее зрачков. – Но все познается в сравнении и даже несмотря на все то, что сейчас со мной происходит, я благодарна за то, что оказалась здесь.