– Мне здесь не нравится, – прервала полет его мыслей Ванда, ковыряясь вилкой в запеканке.
– Нам придётся привыкнуть. Нам больше некуда идти, – отозвался мальчишка, а потом поморщился и добавил. – Конечно, если ты не хочешь попасть в приют.
– Мне это не нужно, – Ванда вздохнула и подняв ладонь, явила взору брата красный туман. – Если бы я могла, то отказалась от этого, только чтобы родители были живы.
– Ты думаешь, что я не хочу того же? Я не понимаю, что происходит и где мы оказались, но, кажется, у нас нет выбора.
– Выбор есть всегда, – раздался женский голос и на кухне появилась Лисбет. Она села на стул и посмотрела на них обоих. – Никто не будет вас держать насильно, но как только вы выйдете за черту пограничного поля – станете нашими врагами. Вы и представить себе не можете, что за чудовища притаились среди деревьев.
Ванда напряглась, глядя на женщину и сжала вилку в руке. Это не укрылось от предводителя. Вебер готова была поклясться, что девчонка мысленно успела вогнать вилку ей в глаз как минимум раз десять.
– Сотни лет назад, когда ещё не было общин, Темные почти истребили нас. Они гнали семнадцать человек, последних оставшихся Светлых, по всему материку. Последние выжившие нашли пристанище в стенах разрушенного города и создали первое поселение. Теперь оно называется Ковчег. Это наша главная община. Мы же – пограничники, наш долг хранить покой других поселений.
– Почему они хотят убить вас? – спросил Феликс.
– Это глупый вопрос. Мир всегда держался на балансе между тьмой и светом. Ни одна из сторон не должна перевесить, – отозвалась женщина. – Мы держим оборону, но мы не убиваем нашего врага.
– Но разве не было бы проще, просто истребить всех Тёмных?
– Тьму невозможно истребить. В каждом из нас живут тьма и свет, две стороны души человека, которые ведут борьбу. Великий Светлый отказался от насилия, но иногда нам приходится прибегать к нему, чтобы защищаться, – Лисбет сложила пальцы в замок. – Каждый человек проводит жизнь, принимая решения, делая выбор, но кому-то одно решение может казаться плохим, а другому хорошим. В мире нет абсолютной тьмы и нет абсолютного света. Каждый человек имеет свое видение мира, свое мнение, и как только его мнение, начинает идти в разрез с другими, он становится иным. Темные следуют своим идеалам мира, а мы своим.
– За что они убили наших родителей? – спросила Ванда, которая до сих пор молчала.
– Ни за что, – просто ответила Вебер. – Ваши родители стали случайными жертвами. Мне жаль, что мы не смогли спасти их.
– Если бы они были живы, то мы с братом могли остаться с ними?
– Нет. Понимаешь ли, вам обоим было суждено стать одними из нас. Я следила за вами много лет, ожидая нужного момента. По моим подсчётам, у вас обоих должен был случиться энергетический выброс на два года позже, но наши лазутчики узнали о том, что Темные тоже следят за вами и нам пришлось забрать вас раньше.
– И что было бы через два года? – вмешался Феликс. – Ну, я имею ввиду, что было бы с нашей семьей, когда вы забрали бы нас.
– Ничего. Они бы просто продолжили жить. Ваши судьбы были бы стерты из их памяти, они бы думали, что у них один ребёнок – ваша младшая сестра.
Ванда закрыла глаза, думая об этом. Мать, отец и Теона навсегда бы забыли о них, но они остались бы живы. Эта мысль съедала её, что-то горело внутри, пытаясь вырваться наружу. За окном стало шумно, поднялся ветер, резко открыв ставни, но она даже не заметила этого, потому что в душе бушевало гадкое, незнакомое чувство.
Злость.
Раньше она не испытывала этого. Да и на что ей было злится? Ванде было всего тринадцать, она выросла в счастливой семье и всегда была окружена атмосферой спокойствия и домашнего уюта. Ее жизнь была беззаботной, размеренной, до жути предсказуемой. И она горячо любила все это. Ей нравилось знать, что завтра она проснется, как всегда спустится к завтраку, а потом день пойдет по давно заученному маршруту. Родные стены, близкие люди, любимые вещи… Теперь ничего этого не было. Все рухнуло, вместе со стенами дома, обратившись в пыль и камни. То счастливое завтра, которого она так ждала, уже никогда не наступит.