В один из дней обучения Лисбет позвала брата и сестру в свой кабинет, который находился в штабе, таком же деревянном, как и все дома вокруг. Женщина сидела за столом, глядя в монитор компьютера и когда дети появились на пороге, тут же поднялась на ноги.
– Все, чему вас обучают в школе – важно, но самое главное, что вы должны знать – это устав, – женщина раскрыла большую, толстую книгу на первой странице и ребята склонились над ней. В уставе было всего восемь пунктов. – Это нужно знать, чтобы стать полноправным членом общины. За нарушение любого из пунктов устава в первый раз назначается выговор, во второй – с вашего запястья сорвут браслет без права возврата, – Лисбет закатала рукав своей патрульной куртки и показала запястье, на котором блеснул тонкий чёрный браслет на ремне. – Это отличительный знак энергетиков, через который мы поддерживаем связь.
Пока она говорила, Ванда изучала предводителя взглядом. Лисбет была одета в ту же одежду, в которой была в тот день, когда погибли их родители. Взгляд девочки зацепился за нашивку на левой груди. На белой ткани было вышито чёрными нитками: Вторая Северная пограничная община, первый патруль, Лисбет Вебер.
– В нашей общине, как и в любой пограничной, есть поле, которое мы охраняем. Для этого созданы патрульные группы. Всего их семь. Каждая из них по очереди на сутки уходит в лес, чтобы нести дозор, – объяснила Лисбет, перехватив её взгляд, а после кивнула в сторону стола, на котором лежала книга. – Даю вам три часа на то, чтобы выучить устав.
Лисбет пришла немного позже, чем обещала и выслушав заученные наизусть пункты, дала несколько пояснений для каждого из них. После этого, женщина, соблюдая формальности, попросила ребят расписаться в каких-то документах, сказав о том, что на каждого члена общины заводится личное дело и ещё целая кипа бумаг, почти все их которых предводитель писала от руки. Ванда сразу представила, какое количество нудной работы лежит на плечах Лисбет. Прежде чем отпустить ребят, она сообщила, что Феликсу, поскольку он достиг пятнадцати лет, посещать занятия в школе больше не нужно, а вот Ванде предстояло пройти двухлетнее обучение. Выдав парню, который явно воодушевился после услышанного, необходимые книги, она перевела взгляд на его сестру, стоящую у двери.
– Ванда, задержись, – окликнула её женщина. Феликс посмотрел на девочку и когда та, кивнула ему, мол все хорошо, оставил их наедине. – У нас есть столовая, можете питаться там, но если хочешь, можешь готовить сама. Продукты выдают раз в неделю, все, кроме хлеба, его получают в пекарне раз в два дня. Посуду можно взять у кухарок.
– Я поняла, – кивнула Ванда, а потом нервно прикусила губу. – Я все хотела спросить у вас. Вы как-то сказали, что наши с Феликсом судьбы теперь стерты. Что это значит?
– Потомственных энергетиков не так уж и много. В основном наши ряды пополняют люди, у которых выброс происходит в течении жизни. Это может случиться в момент сильного стресса, – начала объяснять Лисбет. – Ты испугалась и твоё поле вырвалось, чтобы защитить тебя. Так ты стала одной из нас, – она отвернулась к окну и заложила руки за спину. – Когда у человека происходит выброс, мы приходим за ним. Конечно, у таких людей есть семьи и друзья, и чтобы они не искали их, нам приходится стирать память, уничтожая линию судьбы.
– Так значит, о нас теперь никто не помнит?
– Все верно. Мы стираем судьбы всех, кого принимаем в наши ряды, за исключением тех, кто погибает, – Лисбет посмотрела на лицо Ванды в отражении оконного стекла. – У некоторых выброс происходит в момент смерти. Мы ловим такие души и возвращаем их обратно в тело. Это своего рода второй шанс, возможность начать все заново.
– Вы знаете, кто убил моих родителей? – немного помолчав спросила Ванда.
– Я знаю тех, кто пришёл за тобой и твоим братом в тот день, но один из них скрыл свое лицо.
– Это он разрушил мой дом?
– Да, – кивнула Лисбет. – Но я не знаю, почему Темные отправили его на задание в таком виде. Обычно они не скрываются. Видимо, это был кто-то из их новичков.
По щекам Ванды потекли слезы. Она сжала губы, пытаясь сдержать рвущиеся наружу рыдания. Картина разрушенного дома застыла в её сознании. А потом она вспомнила еще кое-что. Ярко-зеленые, почти горящие глаза. По спине пробежал холодок. Это было все, что знала девчонка о человеке, уничтожившим ее дом с таким леденящим душу хладнокровием.