Она уже не пыталась подняться. Звуки боя все ещё доносились до её слуха, но сейчас вся эта какофония казалась такой далекой из-за гула в голове. Потоки мыслей, принадлежавшие Светлым и Тёмным, вибрации страха, ужаса, боли, особенно физической. Она чувствовала все. Ванда ощущала физически каждый удар, который получал любой из сражавшихся и её тело дрожало. В какой-то момент стало невыносимо. Она закричала изо всех сил, чувствуя, как в рот попадают сосновые иголки вперемешку с грязью.
Бойня стихла только под утро. Ванда все ещё лежала, уткнувшись лицом в землю. У неё не было ни сил, ни желания подняться, даже когда она услышала шаги.
– Я нашёл её, – раздался голос, а потом кто-то поднял её и взвалил на спину.
Ванда была готова поклясться, что у неё дежавю. Она уже где-то слышала эти слова, но где, никак не могла припомнить. Да и ей не дали этого сделать. Уже через пять минут она оказалась в госпитале. Гросс вдруг подумала о том, что человек, который нес её, слишком быстро преодолел тот путь, который она пробежала ночью. Хотя, чему она удивлялась.
Остаток дня прошёл как в тумане. Ванда лежала на больничной койке, глядя в белый потолок. Её глаза были открыты, но зрение отказывалось фокусироваться на лицах, мелькавших перед ней. К вечеру она резко села и огляделась по сторонам. Палата была длинной, вдоль стен стояли койки, застеленные белыми простынями, на которых лежали пострадавшие. Ванда прислушалась и поняла, что заставило её выйти из оцепенения – она уловила отголоски чужого сознания.
В самом углу, у одной из коек, сидел смуглый мужчина. Темные волосы, достаточно длинные и вьющиеся, были собраны в хвост на затылке, нижнюю часть лица покрывала аккуратно подстриженная борода. Он держал за руку женщину, ту, которая прошлой ночью на глазах Ванды приняла облик медведя. Девочка поднялась с постели и подошла к нему.
– Вы злитесь на меня? – осторожно спросила она.
– И почему я должен злиться на тебя? – задал ответный вопрос мужчина, не оборачиваясь к ней.
– Ваша жена спасла меня, а я, – она осеклась. – Я струсила.
– Ты ещё ребёнок. Бояться не стыдно, все люди бояться чего-то. Стыдно не уметь признавать свои ошибки, – он наконец посмотрел на неё и устало улыбнулся. – Меня зовут Аид, а её – Нур.
– Что с ней?
– Ей сломали ребра. Джеймс сделал все что мог, она скоро очнется, не переживай.
Женщина вдруг поморщилась и открыла глаза. Ванда тут же отвела взгляд.
– Спасибо вам, – почти шёпотом сказала девочка. – И простите меня за то, что убежала.
Гросс ощутила в своём сознании прилив боли и ей захотелось сделать хоть что-то, чтобы искупить ту вину, которая съедала ее изнутри. Сама не понимая зачем, она осторожно положила руки на лоб Нур и зажмурилась. Сосредоточившись, девочка отыскала шар, похожий на клубок ниток. Он искрился и пульсировал и тогда Ванда, схватив тонкую нитку, стала наматывать ее на пальцы. Услышав облегченный вздох, она открыла глаза и виновато улыбнулась, глядя на женщину.
– Не трать силы, ты тоже пострадала, – раздался низкий голос в ее голове.
– Это меньшее, что я могу сделать для вас, – вслух ответила Ванда, продолжая наматывать нить. Она так увлеклась, что не заметила, как чужая боль обожгла ее ребра, но стерпела, не издав ни звука.
Как Ванда не уговаривала Джеймса, он отказался отпускать её домой, сказав, что ей лучше остаться в госпитале, как минимум, до утра. Ночью ей не спалось – просыпался то один, то другой сосед по палате, и она бродила между койками, пытаясь облегчить состояние пострадавших при обороне общины. Девочка все ещё держала в голове слова Элис и решила доказать людям, что она не опасна и что ее дар может принести благо.
В шесть утра над общиной разнесся звук громковорителя, оповещая о начале рабочего дня и уже через пятнадцать минут в госпитале появился Джеймс.
– Ну ты даёшь, – присвистнул он. – Да ты сэкономила нам месячный запас обезболивающего.