– Мне стыдно за то, что я сбежала и бросила вас всех. Вы сражались, а я, – она вздохнула и опустила взгляд в пол.
– Не все из нас сражаются. Мой энергетический поток слаб, и я редко вступаю в бой, потому что толку от меня в этом, как от козла молока.
– Какой у вас уровень? – с интересом спросила Ванда. Почему-то ей казалось, что Джеймс обладает красным или синем потоком.
– Голубой, – ответил врач и лицо ее вытянулось от удивления. – Я мог бы обладать черным потоком, но мне пришлось отдать свою энергию на поддержание работы своего позвоночника, – объяснил Джеймс и, выдержав паузу, принялся рассказывать. – До того, как я попал в общину, я был нейрохирургом. У меня был отпуск, и я отправился в горы. Мне нравился альпинизм, а ещё был дико самоуверен, – он усмехнулся и присел на край стола. – Я сорвался в ущелье. Поле защитило меня, оставив в живых, но я повредил позвоночник.
Ванда замерла, глядя на него. Это было так глупо – Джеймс оперировал людей, возвращая их к полноценной жизни, а потом стал одним из своих пациентов.
– Да, сапожник без сапог, – кивнул он, понимая, о чем она думает. – Тогда в общине был другой предводитель, но нашла меня именно Лисбет. Я благодарен ей за свой второй шанс. Я имею возможность продолжать заниматься тем, чему хотел посвятить жизнь.
– Я хотела поступить в консерваторию после школы, – вздохнула Ванда, опускаясь на кушетку.
– Знаешь, в подсобке актового зала есть много разных инструментов. Возможно, там что-то уже вышло из строя, но ты можешь сходить в мастерскую, там тебе смогут с этим помочь, – сказал Джеймс. – Конечно, мы пограничники, да и без того у нас хватает работы, но мы всё-таки люди, у нас у всех есть увлечения. При швейной фабрике есть кружок кройки и шитья, а ещё в общине проходят праздники, так называемые творческие вечера, – мужчина подмигнул ей и приблизился. – Ты, кстати, знала, что Крис пишет стихи?
– Правда? Я бы никогда не подумала.
– У парня явно есть талант. Он часто читает стихи со сцены, – Джеймс улыбнулся, как всегда искренне и добродушно. – Найди себе что-то по душе. Иногда всем нам нужно отвлечься от забот.
Проверив состояние девочки, врач отпустил её. Ванда мчалась к дому почти в припрыжку, как вдруг замерла и посмотрела на актовый зал. Дверь была не заперта и преодолев ряды посадочных мест, она поднялась на сцену, толкнула дверь в углу и спустилась по лестнице в пыльное помещение. Здесь и правда оказалось много всего – старый рояль, несколько гитар и даже барабанная установка, которая, надо сказать, выглядела совсем новой. Девочка села на маленькую табуретку перед роялем и открыла крышку. На удивление, видавший виды инструмент оказался настроен и её пальцы с лёгкостью запорхали над клавишами, извлекая звук. Ванда закрыла глаза, ощущая, как кожа покрылась приятной рябью мурашек. Она представила гостиную своего дома, вспоминая о том, как часами сидела за маминым инструментом и не заметила, как в коморке появился парень. Наблюдая за ней, он прислонился плечом к дверному косяку, сохраняя молчание. Спустя несколько минут Ванда все-таки уловила чужие эмоции и тут же перестала играть, оборачиваясь.
– Привет, – парень махнул рукой, широко улыбаясь. – Играешь?
– Вроде того, – кивнула она и густо покраснела.
– Если я помешал, то я могу уйти, – сказал он, медленно спускаясь по ступенькам.
– Нет, нет, – Ванда покачала головой. – Я просто не ожидала, что кто-то придет сюда, – добавила она, закрывая крышку рояля.
Девочка изучала взглядом своего собеседника. Он был очень высоким, не меньше двух метров ростом, широкоплечим и только темно-карие глаза в обрамлении белых ресниц, горящие весельем, выдавали то, что ему было не больше пятнадцати на вид.
– Меня зовут Якоб, – представился он, присаживаясь на ступеньки. – Ты здорово играешь. Училась?
– Да, я почти закончила музыкальную школу.
– Везёт, а я вот нигде не учился, когда жил с родителями. Очень хотел, но им было все равно на меня.
– Что значит все равно? – Ванда вскинула брови.
– Я вырос в не самой благополучной семье. Мой отец был военным и после того как он вышел на пенсию, его распределили в Шпицберген. Он не справился морально и начал пить, а потом и мать тоже, – парень опустил взгляд вниз. – Я сбежал из дома во время их очередной ссоры и чуть не замёрз. Меня нашли члены нашей общины и вот уже год я здесь.