– Оно тебе не поможет, – заявил врач. – Твоя боль имеет особую природу и лекарства здесь бессильны.
Она вышла из госпиталя и пошла в сторону столовой. Они с братом так и продолжали работать – она на кухне, он в огороде. Сегодня её поставили на нарезку овощей и орудуя ножом над луком, девочка чувствовала, как по щекам текут слезы. Глаза нестерпимо жгло, но она была даже рада. Ей редко удавалось побыть одной, а сейчас никто бы не стал задавать ей вопросов, почему она плачет. Ванда ощущала упадок сил, ей нестерпимо хотелось спасть. Казалось, что сейчас она была готова заснуть на неделю, не меньше. Тоска по дому и сводящий с ума гул били по ее состоянию и настроения на то, чтобы заниматься обучением у нее не было. Девочка заставляла себя читать книги, но вот свои тренировки забросила. Единственное, чем она занималась в свободное время – это осуществляла попытки контроля над сознанием брата. Конечно, этого было недостаточно, потому что Феликс поддавался и без препятствий пропускал ее в свои мысли. Ей же нужно было научиться вторгаться в сознание других людей, даже незнакомых, научиться делать это тихо и быстро, но желающих стать таким подопытным кроликом не было. Как-то раз Ванда даже пожаловалась Лисбет на это, на что предводитель заявила ей, чтобы та перестала сетовать и начала побольше общаться с людьми.
После рабочего дня на кухне, девочка вышла на улицу и глянула на свой браслет. До начала вечернего собрания оставалось почти два часа, и она решила все-таки пойти позаниматься в лес. Элис, которая успела стать для нее практически единственной подругой, часто повторяла, что ей совсем не обязательно уметь хорошо драться, ведь если она научиться контролировать сознание людей, то и пускать в ход кулаки не придется. Однако, несмотря на этот совет, девочка твердо решила, что должна обучиться хотя бы элементарным вещам. За два месяца Ванда научилось ловко управлять телекинезом, да и полеты стали давать легче, правда она часто теряла концентрацию и падала на землю, а потом часам отстирывала от своей одежды пятна вязкой сосновой смолы.
Уходя в лес, она ощущала странное и одновременно приятное умиротворение. Там было тихо, воздух казался легче, а голова, наконец, отдыхала от постоянного гула. Шелест ветра, хруст веток и пение птиц казались на фоне не стихающего шёпота самыми приятными звуками на свете. Она облюбовала небольшую поляну километрах в пяти от жилых построек и проводила свои тренировки там.
Над лесом медленно сгущались сумерки и в воздухе повеяло сыростью, липкой и колючей, но ее разгоряченное тело не ощущало холода. Откидывая назад растрепавшиеся на ветру черные кудри, Ванда оторвалась от земли и набрала полные ладони энергии. Красноватый туман послушными сгустками заклубился между пальцами, ожидая дальнейших действий. Девчонка закрыла глаза, сложила ладони вместе, медленно развела их, собирая энергию в шар и подняла его на уровне лица. Открыв глаза, она, как завороженная наблюдала, за тем как переливается загадочная субстанция, слегка облизывая кожу на ее руках. Размахнувшись, Ванда запустила шар в сосну, и та отозвалась тонким скрипом, принимая сгусток в тысячелетний ствол.
Мысленно девочка посетовала на то, что занимается одна, ведь оттачивать удары на живом противнике было бы куда эффективнее. Иногда она приводила с собой на поляну Феликса, но они больше времени тратили на разговоры, вспоминая все то, что с ними случилось. Без сомнений, все эти события заставили их стать ближе. Если бы еще полгода назад, кто-то сказал бы ей о том, что ей придется делиться своими переживаниями с братом, она бы точно покрутила пальцем у виска. Сейчас же все было иначе. Их привычные споры, часто доходившие до драк, остались в прошлом, таком далеком теперь.
В голове, как по щелчку пальцев, раздался тихий шепот. Чье-то сознание пробилось сквозь лесную тишину и Ванда, зависнув над землей, обернулась, мгновенно набрав в ладони еще один сгусток энергии. Из-за дерева показалась широкоплечая фигура Назара, который был одет в патрульную форму.