– Эй, ты здесь? – Феликс, который уже успел сесть на диван рядом с ней, пощелкал пальцами прямо перед ее носом, вглядываясь в лицо сестры. – За что тебя наказали?
– За прогулку в лесу, – бросила она и наспех натянув берцы, выбежала из дома, оставив брата наедине с накопившимися у него вопросами.
Ванда неслась в штаб, но добравшись до кабинета Лисбет, сникла. Оказалось, что предводитель покинула общину несколько часов назад. На ее месте сидела Элис, которая хмуро смотрела в экран компьютера, что-то увлеченно печатая. Девушка сообщила ей, что ее сестра уехала в Ковчег и вернется через несколько дней. Настроение, почему-то, испортилось. Отвечать на вопросы брата не хотелось. Мысленно она представила выражение его лица, когда тот узнает, за что ее наказали и решила, что домой пока идти не стоит. Ванда села на крыльцо штаба и вскоре увидела, как Феликс направляется в сторону огородов. За недели каждодневных физических нагрузок, его долговязая и худощавая фигура заметно увеличилась, приобретая более мужественные черты.
Вернувшись домой, девчонка наспех умылась и пошла переодеваться. Открыв шкаф, она тяжело вздохнула, изучая скудный ассортимент своего гардероба. Все жители общины в основном носили простую и удобную одежду – штаны, иногда с множеством нашивных карманов, футболки, куртки на замке, некоторые поселенцы, те, кто входил в патрульные группы, почти всегда носили форму. Одной из таких была Лисбет – за два месяца, проведенных в общине, Ванда ни разу не видела женщину в чем-то, кроме патрульной формы.
На территории поселения функционировала швейная фабрика и одна из девушек, работавших там, несколько раз предлагала ей сшить что-нибудь более повседневное и сейчас, стоя перед раскрытым шкафом, Ванда жалела о том, что отказалась. С грустью она вспоминала свою спальню в доме родителей. Родные стены и любимые вещи теперь превратились в далекое воспоминание. Интересно, что стало с участком, на котором еще до недавних пор стоял ее дом? Ответа на этот вопрос у нее не было.
Прошла неделя, а Лисбет по-прежнему отсутствовала. И почему-то сердце Ванды день ото дня заполнялось гадким чувством тревоги, будто должно было что-то произойти или уже происходило. Жизнь в общине шла своим чередом, но ей казалось, что от нее что-то скрывают. Словно все то, что окружало ее, было лишь муляжом действительности, театральной декорацией, которая служила фоном талантливо разыгранной пьесы. Быть может все это казалось ей, потому что предводителя не было на месте, ведь с того момента, как Ванда появилась в общине, Вебер ни разу не покидала свой пост. Нельзя было сказать о том, что между ними были близкие отношения, но за эти долгие, почти бесконечные недели, полные страха, отчаяния, а после смирения, Лисбет стала своеобразным гарантом безопасности для ее детской души. Она могла быть грубой, резкой и Ванда часто обижалась на нее, но верить, почти всецело, девочка больше не могла никому. Хотя рядом был Джеймс, была Элис, был брат, но сердце предательски сжималось, каждый раз, когда она не находила предводителя Второй Северной на своем привычном месте. Община казалась пустой, беззащитной, такой уязвимой.
Элис Вебер проводила плановые вечерние собрания вместо сестры. Она беспечно улыбалась и шутила, но от Ванды не укрылось, что девушка переживает. Не выдержав, Гросс вторглась в сознание Элис и быстро поняла причину ее беспокойства – Лисбет не выходила на связь. Такие события были не в новинку, ведь Ковчег, главная община Светлых, был окружен плотным, непроницаемым полем, которое блокировало почти все сигналы. Это была простая мера безопасности, но даже учитывая это, Вебер обычно давала о себе знать хотя бы изредка, но сейчас не было ничего. Только холодная тишина.
Иногда во время собраний рядом с Элис стоял Роберт. Его фигура казалась темным, невзрачным пятном рядом с жизнерадостной девушкой. Он не был громилой, напротив, его тело было сухим, немного сутулым, но глядя в его глаза, Ванда почему-то видела какую-то невысказанную жестокость, холодность, беспощадность, которую мужчина прятал за толстыми стеклами очков. В который раз она задумывалась о том, почему Элис выбрала его в качестве избранника. Быть может, наедине с ней, он был другим.