Ожидая ответа из Ковчега, в глубине души предводитель понимала, что в любой момент может лишиться должности, ведь это она шесть лет назад нашла Роберта в лесу и уговорила своего мужа, занимавшего тогда пост предводителя, принять мужчину в общину. Конечно, за всю историю существования поселений случалось всякое. Темные лазутчики шли на любые хитрости, чтобы узнать интересующую их информацию, но таких ситуаций не было никогда и ей оставалось надеяться на снисхождение Великого Светлого, которой, справедливо говоря, мог и обвинить Вебер в пособничестве Темным.
Рядом с трибуной, на дощатом полу, сидела Мари. Девушка тихо всхлипывала, уткнувшись лбом в колени. Она выглядела ужасно, ведь после того, как более-менее уцелевшие поселенцы пришли в себя, все они решили устроить расправу, обвинив ее в предательстве, которое совершил Назар. То доверие, которое она завоевала с таким трудом, рухнуло в один момент. Лисбет еле вырвала несчастную, и без того убитую горем Мари, из рук разъяренной толпы. До сих пор предводитель перехватывала недобрые взгляды членов общины, обращенные к ни в чем не виновной девушке.
Неожиданно глаза Вебер наткнулись на лицо Ванды. Девочка сидела у самых дверей зала и рассеянно смотрела сквозь пространство. Лисбет стало жаль ее, ведь она понимала, что сейчас испытывает эта маленькая душа и как тошно ей находится в здесь. В помещении и правда было неприятно и не нужно было быть эмпатом, чтобы разгадать общее настроение. Волны негатива сейчас ощущал на себе каждый, но, безусловно, Ванде Гросс было тяжелее остальных. В какой-то миг Лисбет вознамерилась подойти к ней и уже оттолкнулась от трибуны, но ноги удержали ее. Сил на то, чтобы оказать хоть какую-то поддержку не было и Вебер с ужасом поняла, что не узнает себя. Для каждого члена общины она была психологом, другом, иногда даже мамой, но сейчас ей пришлось признаться себе в том, что у нее нет на это сил. Впервые за четыре года Лисбет захотелось оказаться рядовым поселенцем, сесть к кому-то на колени и выговориться, словно маленькой девочке, может быть, даже расплакаться.
Потерявшись в своих мыслях, предводитель не заметила, как Ванда сама оказалась рядом, но вопреки ожиданиям Лисбет, она пришла не к ней. Девочка замерла у трибуны, а после медленно опустилась на колени и обняла Мари, которая испугалась и закрыла голову руками.
– Тише, не бойся, – прошептала Ванда. – Я верю тебе. Ты ни в чем не виновата.
Глядя на них, сердце Лисбет сжалось. Две разбитых души, истерзанных и замученных, нашли друг друга, пытаясь спастись от всего, что окружало их. И почему-то именно это заставило предводителя выйти из оцепенения, поверить в то, что все не так уж плохо. Это напомнило Вебер о том, что злым человека делает одиночество, неспособность довериться и неумение сострадать, даже несмотря на собственную боль. Опустившись на пол, женщина прижала обеих к себе и закрыла глаза.
– Ванда, уведи Мари отсюда. Ей надо поспать, – тихо сказала Лисбет и девочка послушно кивнула. – Я попрошу кого-нибудь из работников госпиталя осмотреть ее.
– Не нужно. Я справлюсь сама, – ответила Гросс.
Над Второй Северной светило солнце, такое долгожданное, после стольких дождливых дней. Время подбиралось к полудню и по каменным дорожкам, как и всегда, торопливо шли люди. Центральную площадь давно привели в порядок, уничтожая доказательства того, что случилось ночью. В воздухе пахло деревом и краской, а по всей округе разносился мерный стук молотка – это работники мастерской восстанавливали пострадавшие постройки. Добравшись до своего дома, Ванда обнаружила на крыше Аида, который, несмотря на полученные вчера травмы, вовсю орудовал инструментами. Мужчина вытер пот со лба и махнул рукой в знак приветствия, а после вернулся к починке пострадавшей черепицы. У самого крыльца их догнала Нур. Несколько секунд они с Вандой переглядывались, не зная, что и сказать друг другу, а потом женщина посмотрела на Мари и поджала губы. Взгляд последней был рассеянным и по всему было видно, что она явно не в состоянии говорить.