Ванда и Феликс шли в школу молча. Утренняя ссора все еще была свежа в памяти. Они часто ругались, но последнее чего им хотелось – это расстраивать родителей. Пройдя через сквер, который был уже заучен до дыр, дети замерли у светофора, ожидая пока загорится разрешающий сигнал. Феликс ткнул сестру в плечо.
– Ты это, извини, – пробормотал он. – Глупо получилось.
– Да, – протянула та. – Я слышала, как мама плакала в ванной. Надо будет извиниться перед ней и перед отцом. Еще и Теону напугали.
Светофор загорелся зеленым, и дети продолжили свой путь. Около ворот школы Феликс резко остановился и схватил сестру за плечо.
– Сколько у тебя уроков сегодня?
– По расписанию пять, но сегодня ведь последний учебный день и я слышала позавчера, как учителя шептались о том, что отпустят нас после третьего.
– Отлично! – улыбнулся мальчишка. – Я зайду за тобой. У меня осталось немного денег, сэкономил на обедах. Давай сходим на рынок, купим цветы матери.
– И шоколадные пирожные. Отец их любит, – воодушевилась Ванда. – У меня тоже есть немного мелочи.
Майское солнце палило так, словно был июль. От разогретого асфальта поднималась дрожащая дымка, и казалось, что на черной поверхности вполне можно было жарить яичницу. Дождя не было уже несколько недель и только ленивый не сетовал на это. Окна в здании школы были открыты настежь, но даже это не спасало. В душных кабинетах ученики пытались слушать преподавателей из последних сил. Каждый из них мыслями был где-то далеко. Впереди были долгожданные каникулы, беззаботные месяцы, никаких домашних заданий и ранних подъемов, только свобода. Дети наперебой делились друг с другом планами на лето, но Ванда почти не слушала, о чем говорила ее соседка по парте.
– Ку-ку! – ткнула ее в бок блондинка. – Где ты опять витаешь?
– Прости, я задумалась, – виновато улыбнулась Ванда. Ее и без того пухлые щеки, стали еще круглее. – Я хочу побыстрее вернуться домой.
– Что, опять с Феликсом подрались? – захихикала Дана.
– Почти, – вздохнула Ванда. – Мы начали бросаться кашей друг в друга за завтраком и случайно попали в маму.
Дана прыснула со смеху, закрывая лицо руками. Ванда не выдержала и захохотала вместе с ней. Подавив приступ смеха, она поведала подруге об их с братом планах о походе на рынок, а после запустила руку в карман рюкзака и замерла.
– О, как же так, – растерянно пробормотала она.
– Что? – Дана отвлеклась от созерцания собственного отражения в маленьком карманном зеркальце.
– Я, кажется, забыла свою мелочь дома. Ну вот, теперь нам хватит только на цветы.
Дана посмотрела на подругу и вдруг тоже нагнулась к своему рюкзаку. Она достала из кошелька ровную купюру и положила на стол.
– Вот, возьми, – сказала блондинка и подняла палец вверх, предупреждая протест подруги. – Не отказывайся. Все равно увидимся летом.
После уроков Ванда выскочила из школы, перепрыгивая через несколько ступенек и побежала к воротам. Феликс уже ждал её там, лениво прислонившись к стволу дерева. Девчонка вытащила из кармана купюру, которую ей дала подруга и запрыгала на месте.
– Ты где это взяла? – опешил Феликс, глядя на сестру и почесал в затылке.
– Подруга заняла. Я забыла мелочь дома, а она меня выручила. Я потом ей все верну.
Воспоминания об утренней ссоре отошли на второй план и дети направились в сторону рынка. Так было всегда – с самого детства они дрались, катаясь по полу длинного коридора на втором этаже, а потом хохотали друг над другом, пока мать, причитая, приводила их в порядок. В глубине души Ванда и Феликс любили друг друга, просто они оба были подростками. Парень был старше своей сестры на два года и, как правило, зачинщиком их бесконечных драк был он сам, однако обижать ее кому-то другому Феликс не позволял никогда. Следуя заветам отца, он мгновенно появлялся рядом с ней в тех случаях, когда Ванда нуждалась в его помощи. Стоило только мальчишкам, потешавшимся над ней из-за веса и неуклюжести, сказать хоть слово в адрес сестры и Феликс тут же возникал за ее спиной, готовый ринуться в бой. До драк доходило редко, ведь парень, всегда окруженный компанией своих друзей, давно сыскал славу первого разбойника в школе. Его уважали и боялись, и сам Феликс мечтал связать свою жизнь со спортом, несмотря на то, что родители в тайне надеялись на то, что все их дети посвятят себя музыке. Мать и отец семейства работали в консерватории и хорошо знали, что у Феликса, Ванды и даже маленькой Теоны есть талант, хотя первый всячески избегал разговоров об этом и закатывал глаза всякий раз, когда родители заводили речь о музыкальном будущем своих детей. Ему казалось, что он выглядит полным идиотом, сидя за роялем матери в выглаженной белой рубашке, когда в их дом приходили гости. Ванда же напротив разделяла мечты родителей и давно решила, что как только закончит школу, поступит в консерваторию.