Лисбет не любила подростков. Взрослые люди подчинялись приказам беспрекословно, потому что понимали для чего они здесь находятся и что с ними будет, если они воспротивятся, а дети слушались просто потому что боялись сурового предводителя. В целом, такое положение вещей устраивало Вебер, правда до тех пор, пока она не вспоминала о существовании в общине промежуточного звена, которое представляли собой подростки. Конечно, многие из них были вполне сносными и исполнительными, но даже у тех, кто казался образцом для подражания, случались эмоциональные всплески, которые были так свойственны для этой возрастной категории. Будучи вспыльчивым и очень импульсивным человеком, Лисбет частенько представляла самые различные наказания для таких бунтарей, правда ни одно из них так и не было воплощено в жизнь и предводителю приходилось довольствоваться лишь пощечинами и подзатыльниками. Но даже учитывая все это, женщина ценила молодежь, проживающую в общине. Во-первых, потому что лично отбирала каждого, а после пыталась укротить и направить их пыл в нужное русло. Второй причиной было то, что Лисбет знала, какие гениальные идеи порой рождаются в головах нарушителей дисциплины. Подростки были хороши тем, что уже успели обзавестись хоть каким-то количеством ума и умением делать выводы, что отличало их от детей, но еще не успели устать от жизни, что обычно происходило со взрослыми.
Глядя в окно, за которым, наконец-то, установилась нормальная, соответствующая сезону погода, Вебер раз за разом мысленно возвращалась в тот момент, когда оставила Ванду в штабе чужой общины. Взгляд, брошенный на нее девчонкой, стоял перед глазами, не желая исчезать и оставлять в покое. Совесть безрезультатно рвалась наружу, норовя дать о себе знать, но женщина успокаивала саму себя, оправдывая свой поступок и ложь, которую она сообщила всей общине на собрании. Теперь все без исключения думали, что Ванда Гросс больше никогда не появится на территории Второй Северной пограничной общины и только сама Лисбет знала правду.
Свой прорицательский дар предводитель любила настолько же, насколько и ненавидела. Во-первых, видения приходи к ней в любое время дня и ночи, а еще были очень туманными, неточными и обрывочными, из-за чего ей приходилось часами, а то и сутками ломать голову над разгадкой того, что значил тот или иной пришедший ей образ. Кроме того, будущее имело свойство меняться и по этой причине менялись и сами видения. Она не знала точно, но какая-то ее часть была уверена в том, что Ванда, когда настанет час, сделает что-то важное. Конечно, видений, связанных с этой девчонкой, было предостаточно еще до того, как та появилась в общине, но они постоянно менялись и Лисбет никак не могла собрать их в единую цепочку. Единственное что она понимала, так это то, что непокорная бунтарка обязательно должна вернуться в общину, как только закончится обряд принятия. Вспомнив об этой процедуре, Вебер поморщилась, ведь когда-то ей самой пришлось пройти через подобный обряд и надо ли говорить о том, что это оставило в ее памяти не самые приятные воспоминания.
От тяжелых дум ее отвлек стук в дверь, и женщина уже хотела было взорваться, думая, что это Феликс снова нарушил ее покой, но, когда на пороге появился Крис, смягчилась. После короткого приглашающего жеста предводителя, парень сделал несколько небольших шагов вперед и бессильно выдохнул.
– У меня ни черта не получилось, – изрек он и Вебер поймала себя на мысли о том, что впервые видит его таким обреченным. – Я смог добраться до того места, где по подсчетам Ковчега должна была находится Черная Свеча, но нашел только вот это, – Кристиан протянул Лисбет браслет.
– Я все равно благодарна тебе, – отозвалась она, сжимая в руках его находку. – Ты рисковал собой.
– Я составлю новую карту и после патруля отправлюсь на поиски снова.
– Нет, я больше не хочу подвергать тебя опасности, – женщина покачала головой, глядя на браслет сестры, который та, очевидно, бросила на землю, чтобы подать хоть какой-то знак. – Я отчитаюсь о проделанной тобой работе в Ковчег и передам все дела им. Они обещали помочь.