Глава 8
Темнота стала чем-то привычным. Ванда давно оставила попытки вести хоть какой-то счет дней, а потому не имела ни малейшего понятия о том, сколько времени она провела в водах реки. Казалось, что время и вовсе перестало существовать, как и все физические ощущения. Ее радовало лишь то, что ей все-таки удалось вернуть себе тело.
Это получилось случайно, когда она в очередной раз попыталась нырнуть в мерцающую точку своей души. Как всегда, ее разум устремился на свет, а потом Гросс увидела свои руки. Очевидно, она так явственно представляла привычные движения тела в своем подсознании, что река сдалась и позволила ей хотя бы эту малость. Физических ощущение по-прежнему не было, но теперь она могла гулять в темноте. Ощущение невесомости и отсутствие пространства по началу доставляло дискомфорт, ведь за свои тринадцать лет девчонка привыкла касаться ногами твердой поверхности и видеть стены, но ей пришлось смириться. Хотя она все равно мысленно строила для себя лабиринты коридоров, просто чтобы не сойти с ума.
Еще одним развлечением для нее стали путешествия по собственным воспоминаниям. Картинки видений из прошлого были такими яркими, словно она смотрела фильм. Постепенно ей удалось создать в подсознании устойчивый образ своего дома и особенно девочка постаралась, когда возводила собственную комнату. Процесс занял много времени. Часами она складывала самые мельчайшие детали, которые ей только удавалось вспомнить, словно кусочки цветной мозаики, восстанавливая облик места, которое любила больше всего на свете. Девочка вспоминала каждый узор на плотных шторах, каждую трещинку на дощатом полу, каждую книгу, стоящую на полке, запахи, звуки, даже блики солнечных лучей, проникавших в комнату по утрам. Но самое большое количество времени она отдала на то, чтобы создать образ кровати. Пожалуй, это место было для нее самым значимым. Здесь она провела сотни ночей, предаваясь детским мечтам, здесь прыгала от радости или горько плакала, пропитывая слезами подушку, обтянутую в белоснежную, идеально выглаженную наволочку, здесь говорила по душам с матерью.
Тело, находящееся в реке, все еще не вернуло себе способность уставать, и Ванда ни разу не заснула, даже когда очень пыталась это сделать. Зато теперь, лежа на любимой кровати, ей стало не так тоскливо. Родные стены, пусть и воссозданные лишь в подсознании, вернули ей хоть какое-то ощущение реальности. Ее не покидало чувство того, что она должна что-то сделать, чтобы вернуться обратно, но вот что, никак не могла понять. В какой-то момент девчонка даже подумала о том, что была бы не против навсегда остаться здесь, в этом выдуманном доме наедине с собой. Никаких общин, никаких Темных и Светлых, никаких правил и долга. Гуляя в подсознании ей не нужно было есть, пить, спать, не нужно было ничего. Но каждый раз, закрывая глаза, она видела лицо Феликса и ей становилось стыдно. Ванда понимала, что просто не имеет права бросить его.
Созерцание потолка, лежа на кровати, наскучило ей по ее подсчетам спустя неделю. А может, прошло больше времени? Чтобы хоть как-то отвлечься, она решила возобновить свои тренировки и создавая в своей голове образ поляны в лесу Второй Северной, часами оттачивала прыжки, удары и исследовала свой энергетический поток. В первые несколько раз образ поляны получался каким-то дрожащим и расплывчатым, но вскоре нужная картинка появлялась в считанные секунды и даже дополнилась шелестом ветра и пением птиц. Ванда не знала, сколько прошло времени и в какой момент это началось, но она испытывала чувство эйфории от своей новой реальности, легкой, беззаботной, без оков тела. Она была свободна и могла делать все что хотела.
Тяжелое осознание того, что постепенно сходит с ума пришло к ней неожиданно. Пустота внутри и снаружи, существование вне пространства вызвало понимание того, что сейчас девчонка отдала бы все, лишь снова услышать гул из человеческих мыслей в голове, который ненавидела всем сердцем, хоть на долю секунды. Слова, сказанные ею в адрес Лисбет, о том, что у нее больше нет причин находится во Второй Северной, показались такими глупыми и капризными, а попытка сбежать – обманом самой себя. Время, проведенное под водой, дало понять, что она может существовать одна, но жить в отдалении от людей – нет. А жить хотелось. Хотелось, как никогда.