– Вы хотите сказать, что я не трачу свой энергетический ресурс, когда делаю это? – уточнила Гросс, стараясь понять, о чем же решила ей поведать Найра.
– Именно так, – кивнула женщина, все еще стоя к ней спиной. – Стоит тебе выйти из себя и природа, словно часть твоего потока стремиться тебя защитить, порой даже отчаяннее, чем твое собственное поле, – она снова затихла, а после ее губы снова растянулись в усмешке. – Быть может, оно и к лучшему. Ведь если бы твоя энергия тратилась всякий раз, когда ты не в духе, то, пожалуй, она бы дано иссякла.
– Намекаете на то, что у меня дурной характер? – Ванда задала вопрос грубее, чем собиралась, но по большему счету даже не обиделась на слова женщины.
– Я этого не говорила, – преувеличенно миролюбиво отозвалась старушка и они обе захохотали.
За неделю нахождения в новом поселении вне реки Ванда успела узнать, что эта община относилась к одной из самых первых. По сути все люди здесь, за исключением новичков, которых было не много, являлись выходцами из Ковчега, которые восстали против модернизации. Почти все они были потомственными энергетиками и староверами. Они отказались от благ цивилизации и местный штаб, в отличии от штаба Второй Северной, походил на барак. Никаких компьютеров и техники, только доска объявлений, которые писали от руки и старый деревянный стол. Единственным островком прогресса было маленькое радио, через которое предводитель получала всю информацию. Староверы были убеждены в том, что технический прогресс и энергия не могут существовать вместе.
Обида в груди съедала её. Девочка не могла простить Лисбет того, что она просто вышвырнула её, избавилась, словно Ванда была какой-то лишней деталью, а не человеком. Она скучала по брату и по тем немногим людям, с которыми успела подружиться. Чувство одиночества давило на неё как никогда. Теперь она и правда оказалась одна. Но ей не дали горевать. Предводитель общины, в которой она оказалась, с первого же дня взялась за обучение непокорной девчонки.
Ещё находясь во Второй Северной, Ванда успела узнать, что не все общины имели название, а если говорить точнее – его имели лишь единицы, те, которые несли особое назначение. Такие как, например, Связующая община, обеспечивающая прокладку энергетических каналов между всеми поселениями или Распределительная, в которую попадали в основном энергетики без выдающихся способностей.
Почти каждый вечер девочка наблюдала за тем, как к центральной части общины – большому костру, стекались все поселенцы. Этот костер никогда не гас, днем он становился меньше, превращаясь в горку красных углей, но ночью пламя разгоралось, облизывая красным языком небесный свод. Люди, одетые в ритуальную одежду, выполняли многочасовой обряд, похожий на камлание. Как ей рассказала предводитель, принимавшая непосредственное участие в этом поистине завораживающем зрелище, такой ритуал считался чем-то вроде жеста благодарности местным духам. О хранителях общины говорили все, кому не лень, однако Ванда относилась к этим рассказам как к легенде. Конечно, она не осмеливалась произносить этого вслух, не желая обижать людей. В конце концов она была здесь гостьей, чужаком и понимала, что должна уважать чужие традиции.
Всего в общие было четыре святыни, символизирующие связь с духами стихий – костёр, являющийся сердцем поселения, река, что отделяла границу от территории Ковчега, и два алтаря, посвящённых богам воздуха и земли. Найра Атохи рассказала Ванде, что духи стихий не сразу приняли людей на своей земле. Многие годы ушли на то, чтобы договориться с ними и теперь эти духи стали их хранителями. Сама девчонка не участвовала в обрядах поклонения, однако ритуал у костра был обязательным, и она исправно каждый вечер садилась в круг, наблюдая за танцующими вокруг пламени людьми. Дух огня считался среди Шаманов самым главным и по этой причине обряды поклонения у других святынь проходили менее помпезно. Ванда успела узнать, что камлание у других алтарей проводится специально отобранными людьми в узком кругу поселенцев, чьи способности имели непосредственное отношение к той или иной стихии, но в первые несколько раз, повинуясь простому любопытству, посетила их, оставшись в полном восторге от того, как одна из женщин, избранная ответственной за водную стихию, танцевала, зависнув над уже знакомой ей рекой.
Жизнь казалась непривычно скучной. За несколько месяцев, проведенных во Второй Северной, Ванда привыкла к нападениям Темных, к вечерним собраниям, строгому порядку и наличию обязанностей. Гросс ожидала, что Найра выберет для нее хоть какую-то работу и даже была готова снова пойти трудиться на местную кухню, но вопреки ее ожиданиям, предводитель освободила ее от каких-либо обязанностей, сообщив о том, что главное ремесло для Ванды — это обучение. Этим женщина занялась лично. Целыми днями девчонка сидела в кабинете предводителя, склонив голову над книгами, среди которых попадались толстые тетради, написанные от руки самой Найрой. Леди Атохи, как многие называли старушку, делилась накопленным за долгую жизнь опытом со своей новой ученицей и первым делом решила обучить ту распределять потоки чужих мыслей, выделяя среди них самые важные и нужные. Девчонка ожидала, что предводитель заставит ее капаться в собственных мыслях, но та поступила иначе.