– Да.
– Ты могла бы обратиться к любой из четырех святынь. Почему пришла именно сюда?
Ванда рассеянно пожала плечами, не зная, как ответить на этот вопрос. Шаманка больше не сказала ни слова и опустилась на колени, жестом приглашая ее к себе и как только девочка приклонила колени, девушка схватила ту за затылок и опустила голову Ванды под воду. Голова тут же наполнилась невыносимой какофонией звуков и она, испугавшись, наглоталась воды, но рука, покоившаяся на ее затылке, не давала вынырнуть. Спустя несколько секунд гул стих и Гросс увидела яркую вспышку. Ей казалось, словно она идет через огромный зал, полный высоких стеллажей, полки которых были забиты книгами. Она все шла и шла, пока не остановилась, повинуясь какому-то внутреннему порыву и не схватила один из фолиантов. Толстая книга сама раскрылась, оказавшись в ее руках. Страницы быстро переворачивались перед самым носом, пока не открылась нужная. Опустив взгляд на пожелтевшую от времени бумагу, Ванда принялась читать, но слова, написанные на странном языке, сами собой скользнули в сознание, являя новый образ.
Вынырнув из реки, она закашлялась, отплевываясь от воды, жадно хватая воздух губами, а после, не говоря ни слова, бросилась бежать в сторону штаба.
– Я должна вернуться, – выпалила Ванда, резко открывая дверь кабинета предводителя. Женщина посмотрела на нее поверх очков, отвлекаясь от чтения каких-то бумаг и ее губы сжались в тонкую полоску.
– Я обещала, что отпущу тебя, как только ты попросишь, – начала Найра, вставая из-за стола. – Могу я полюбопытствовать, чем вызвана такая спешка?
– Я нужна Лисбет, – продолжая тяжело дышать отозвалась девчонка. – Завтра может быть поздно.
Глава 9
Если бы кто-нибудь попросил Лисбет Вебер назвать свою главную мечту, женщина бы не задумываясь ответила, что больше всего на свете хочет выспаться. Такой роскоши она не позволяла себе давно, особенно после того, как стала предводителем Второй Северной. О том, что та не спит уже третьи сутки, Лисбет сообщил Крис. Она просто не заметила этого, увлеченная подготовкой к вылазке к Озеру Забвения. Вебер жила по самому простому из возможных правил – надейся на лучшее, готовься к худшему, а потому не ожидала ничего хорошего от разговора с ненавистной ей Эстрид. При одном только упоминании имени хранительницы озера, Лисбет, как по щелчку пальцев, кривилась, и старалась всячески избегать любых разговоров об этой неприятной особе, сейчас же ей приходилось наступать на горло собственной гордости ради общего дела. От чувства неприязни ее отвлекали лишь мысли о сестре. С того дня, как исчезла Элис, предводитель молилась лишь о том, чтобы та была жива. Она понимала, что прошло слишком много времени, но все равно продолжала надеяться на самый благоприятный исход. Потеря близкого человека заставила Лисбет задуматься о том, какой невнимательной и отстраненной она была по отношению к своим сестрам. Конечно, женщина любила их обеих, но жесткий характер просто не позволял ей проявлять свои чувства. Теперь она горько жалела о том, что проводила с ними слишком мало времени и испытывая мучительное чувство стыда, каждый вечер наведывалась в дом Этелины Вебер, своей второй сестры.
Этель и Элис были близнецами. Лисбет хорошо помнила, какими одинаковыми они были в детстве и удивлялась тому, что теперь девушки стали совершенно непохожими друг на друга. Казалось, что у них нет ничего общего, кроме тесной связи, которая крепкой нитью связывала две души, деливших когда-то одну утробу. Элис была общительной, обладала ярко выраженными лидерскими качествами, хотя и не стремилась к власти, любила шумные компании и в силу хорошо развитого умения гипнотизировать людей, читала их, как открытую книгу. Этель не вела жизнь затворницы, но, в отличие от своей близняшки, любила побыть в одиночестве, коротая вечера за чтением книг и мечтала о тихой семейной жизни. Внешне сестры отличались настолько, что новички, пребывающие во Вторую Северную, удивлялись, когда им сообщали о том, что они близнецы. Они обе сохранили в своем лице точеные, почти детские черты, но если Этель предпочитала оставаться такой, какой ее создала природа, то Элис находилась в вечном поиске себя и без малейшего сожаления могла отрезать волосы и выкрасить их в самый неожиданный цвет. Ее последний эксперимент закончился тем, что девушка почти год назад постриглась под каре и перекрасилась в ярко-рыжий.
Приходя в дом в своей сестры, Лисбет чувствовала, как сжимается сердце, но именно эти встречи, обычно полные звенящей тишины, заставляли ее держать себя в руках.