Ответа не последовало и Лисбет кисло поджала губы. Она протянула руку к шкафу и вытащила оттуда журнал, открыв который, поморщилась. Еще совсем недавно Ванда, старательным почерком, делала записи на этих страницах, получив свое первое серьезное наказание от предводителя. Вебер прикрыла глаза, думая о том, что непременно включила бы девчонку в отряд, если бы та находилась в общине. Найра Атохи молчала, и женщина понятия не имела как обстоят дела у буйной подопечной.
Переворачивая страницы, Лисбет перескакивала взглядом от одного имени к другому, но спустя несколько минут, захлопнула журнал, понимая, что кандидатов, способных вступить в отряд, которому была поручена настолько ответственная миссия, она не найдет.
Утро выдалось хмурым. Плотный туман, клубящийся по земле, резко снизил уровень видимости и Лисбет, выйдя на крыльцо своего дома, поджала губы, понимая, что идти до озера придется пешком. Оставлять общину без присмотра она не решилась, так что во время проведения собрания, женщина сообщила поселенцам, что за старшего в ее отсутствие, останется Дерек Линдхолм. Около штаба уже ждали Крис и Мари и как только они втроем двинулись к лесу, их нагнал Феликс.
– Можно мне с вами? – взмолился парень, глядя в глаза предводителю. – Я не буду мешать, обещаю.
Сама не понимая почему, Вебер позволила ему пойти с ними. Путь до границы общины они проделали быстро, все-таки решив воспользоваться левитацией. Крис, умевший перемещаться с нечеловечески быстрой скоростью, взвалил на спину Мари, которой не были подвластны ни полет, ни скорость, добрался до пограничного поля самым первым и ожидая, пока Феликс и Лисбет догонят их, решил проверить местность за незримой чертой на предмет наличия Темных в окрестностях Второй Северной.
Когда Вебер распечатала небольшой участок поля, позволяя всей группе выйти за пределы, все они устремились в лес, теперь передвигаясь пешком. Туман все еще не рассеялся и лететь через плохо изученный лес никто не решился. Сосновый бор, покрывавший весь заповедник, становился только гуще, а вокруг булькали болота. Путники шли друг за другом плотной цепочкой, которую возглавлял Крис – единственный из присутствующих, кто знал эту часть леса из-за частых вылазок. Прежде чем сделать очередной шаг, парень проверял дорогу толстой палкой. После полудня они случился первый привал и сделав перерыв в несколько часов, двинулись дальше. К ночи туман наконец рассеялся и они, отыскав неприметную поляну, расположились на ней.
Лежа в спальном мешке, Феликс никак не мог уснуть, глядя на звездное небо. Он и сам не понимал, зачем ввязался в это сомнительное путешествие, но был уверен, что такой опыт точно станет полезным, учитывая то, в какой местности находилась община. Кроме того, парень был убежден в том, что его альтруизм может оценить Лисбет. Отношения с предводителем складывались дурные и ему хотелось доказать, что он годится хоть на что-то.
Утром, убедившись, что видимость позволяет им это, Лисбет и Феликс поднялись в небо, а Крис снова взвалил на свою спину Мари. Второй день пути оказался проще и уже к вечеру они достигли Озера Забвения.
Вспоминая изречения Лисбет, которая называла озеро не иначе как лужей, Феликс удивился, когда увидел перед собой огромный водоем, полный голубой, кристально чистой воды. Как только парень оказался у самой кромки, то присел на корточки, желая окунуть ладонь, но его тут же схватили за шиворот и оттащили назад.
– Не смей! – процедила Лисбет. – Эта вода мертвая, к ней нельзя прикасаться, если не хочешь распрощаться с жизнью.
Гросс послушно кивнул, ощутив, как пробежали мурашки по спине, и сел, подтянув колени к груди, наблюдая за Мари, которая взирала на озеро с нескрываемым ужасом. Девушка переступила с ноги на ногу и тяжело вздохнув, принялась расшнуровывать берцы. Расставшись с обувью, а потом и со штанами и курткой, она сделала робкий шаг вперед и начала заходить в ледяную воду. Зайдя по пояс, Мари не выдержала и обняла себя за плечи. Вся ее фигура задрожала, глаза закрылись, а после поднялся ветер, пронзительный, свистящий, сбивающий с ног. Она закрутилась вокруг своей оси, а когда замерла, сквозь леденящий душу гул, раздался вой.
Феликс открыл глаза, взирая на девушку, чьи глаза почернели, превращаясь в темные глубокие ямы. Обычно аккуратно уложенные волосы, подстриженные под каре, топорщились во все стороны, а кожа ее начала неумолимо синеть.