– Эмоции не обязательно должны быть отрицательными, – покачала головой предводитель. – Твой поток может расшевелить сильное чувство эйфории.
– У тебя ведь не сразу был черный поток? Как случился твой последний скачок?
Лисбет замерла, вспоминая те чувства, которые прошили ее тело, в момент, когда ее энергетический уровень приобрел такой желанный черный цвет. Поджав губы, она кивнула Крису, давая понять, что тренировку пора заканчивать и направилась в штаб, поманив Ванду за собой. Добравшись до своего кабинета, женщина села за стол и прикоснулась к рамке, лежавшей на столе, стеклом вниз. Несколько секунд она задумчиво обводила пальцем контур деревянной поверхности, краем глаза наблюдая за тем, как Ванда устраивается в кресле.
– Это случилось в тот день, когда умер мой муж, – голос предводителя, полный невысказанной горечи, разорвал тишину и девчонка ощутила прилив неконтролируемой боли. Лисбет редко позволяла себе говорить о том, что пережила и, пожалуй, эту историю знали лишь ее сестры и несколько особенно близких членов общины. – Я не знала, что он пообещал Эстрид в обмен на мою жизнь, – Вебер наклонилась, запуская пальцы в волосы. Среди каштановых прядей показались несколько седых. Она глянула на них и поджала губы, пытаясь подавить рвущийся наружу судорожный вздох. – С момента моего возвращения из Озера Забвения прошло два месяца. Утром я открыла глаза и сразу ощутила, что что-то не так. Ричард лежал рядом, холодный, как камень. Когда я поняла, что он мертв, в полной мере осознала, что значит поседеть от страха, – она дернула одну из седых прядей. – Умерших энергетиков отправляют в последний путь через озеро. Я просидела на краю чертовой лужи почти неделю, лила слезы, кричала, проклинала Эстрид, общину, проклинала все, что могла проклясть. Эта жаба вынырнула на седьмой день с такой надменной рожей, что я, не думая о последствиях, попыталась наброситься на нее. Великий Светлый тогда впервые за многие десятилетия покинул пределы Ковчега и, если бы не он, по моей глупости могла начаться война. Стоит ли объяснять, что воевать против тех, кто уже мертв, также бесполезно, как пытаться поменять полюса на планете?
– Он наказал тебя? – спросила Ванда.
– Нет, – Лисбет горько усмехнулась. – Он велел мне вернуться в общину и приняться за свои обязанности. Я была заместителем Ричарда и должна была встать на его место, но предводителями пограничных общин никогда не становились женщины. Три месяца я пыталась угомонить поселенцев, которые бунтовали, осаждая штаб. Сначала я хотела отступить, но потом поняла, что отдать то, чему мой муж посвятил всю свою сознательную жизнь, кому-то другому просто не могу. Я отвоевала эту должность, и Вторая Северная превратилась из самого слабого звена в пограничном кольце, в самое сильное. Моя Элис разработала новое поле, которое было намного крепче предыдущего и за четыре месяца мы сумели укрепить границу настолько, что Темные потратили почти два года на то, чтобы разгадать его секрет.
– Как думаешь, это Роберт помог им? – Гросс скривилась, произнося имя своего врага.
– Теперь я уверенна в этом. Только не могу понять, почему он так долго ждал. Эльстад всегда был рядом с Элис, и она делилась с ним всеми своими идеями, – взгляд Лисбет все еще был каким-то рассеянным и пустым. Женщина продолжала сжимать пальцами свои волосы. – Я не знаю, в чем виню себя больше – в том, что уговорила Ричарда принять Роберта в общину, когда нашла его в лесу или за то, что доверила ему свою сестру.
– Не знаю, имею ли я право на то, чтобы говорить подобные вещи, но винить человека за доверчивость – глупо. Ты не могла знать, чем все это обернется.
– Я вижу будущее, но почему-то чертовы видения отказались предупреждать меня на счет него, – Вебер горько усмехнулась. – Если Элис не выживет, я никогда не прощу себя. Она находится в руках Темных так много месяцев, а я ничего не смогла сделать, чтобы спасти ее.
– Через два дня все закончится. Мы с Захаром поняли друг друга. То, что я хочу сделать, точно поможет. Главное, чтобы Элис продержалась до нашего прихода.
– Этель говорит, что она жива. Они близнецы и сестра чувствует связь.
– Я тоже чувствую это. Она все еще зовет меня во снах.
Ванда вышла из штаба, когда на улице смеркалось. Вдохнув полной грудью, она повернула голову и увидела Джеймса. Мужчина приветливо махнул рукой и направился в сторону своего дома. Губы девочки растянулись в улыбке. Врач был одним из тех, по кому она скучала больше всего, пока находилась в другой общине. Заслышав звуки музыки из актового зала, она поплелась в сторону постройки и оказавшись в коморке, увидела целую группу людей. Замерев на ступеньках лестницы, она обвела всех взглядом и задержалась на Якобе, увлеченно игравшем на барабанах. Ее брат сидел на полу и перебирал струны на старой, потертой гитаре и заметив сестру, широко улыбнулся. На последней ступеньке сидела Мари, и Ванда тут же ощутила странную, незнакомую эмоцию. Девушка смотрела на Феликса во все глаза, как завороженная. Девчонка спрятала улыбку, не желая смущать подругу и продолжила разглядывать остальных – двоих парней, которые перешептывались о чем-то, но заметив гостью, замолкли. Через несколько секунд, ощутив всеобщую настороженность, Якоб перестал играть и повернув голову сначала округлил глаза, а потом тихо присвистнул – он знал, что Ванда вернулась в общину, но еще не успел увидеться с ней. Гросс показалось, что парень еще больше прибавил в росте и раздался в плечах, но разглядеть его как следует не успела, потому что тот одним рывком поднялся, преодолел ступеньки и заключил ее в объятия, прокрутив на месте.