Хог закатил глаза. Дрёма уже сломала последовательность сюжета, изначально повествующего о приключениях Кнута и Орфея в храме Семаргла. Настолько сильно, что Лимит о Якере вспомнил только сейчас — но не потому, что ему было наплевать на последнего, а ввиду происходящей неразберихи. Молва истова: боги — всемогущи. Они не вмешиваются в быт людской и за оными наблюдают откуда-то из Прави. Не из чувства собственного величия, а из нежелания позволять людским умам прикоснуться к тем знаниям, которые их просто убьют.
Но за моральное состояние Хога Дрёма, видно, не беспокоилась. А может, таким и должен быть плен её иллюзий, кто его знает. В любом случае Лимит не потерял над собой контроля. Ни во что не уверовал и рассудок свой сохранил. Потому он решил ещё немного побыть во власти богини сновидений и просто кивнул, давая своё согласие на разговор.
Незримая богиня хихикнула. Её голос прозвучал на сей раз не в голове Хога, а раздался прямо из-за его спины.
— Спасибо, что уделил мне время.
Эпизод 19: Богиня сновидений
Всё в мире — субъективно. Любые законы, правила, обязательства — они были придуманы людьми для того, чтобы систематизировать мир, подчинить его механизму, работающему на балансе, на гармонии. Закон «Преступления и Наказания» — когда человек совершает что-то ужасное, но впоследствии наказывается за это. Люди ходят в школу не столько для того, чтобы базовые знания получить, сколько сызмальства научиться жить, учиться и работать в социуме. И даже религия — тоже субъективный класс, покуда создавалась для духовного объединения. Если кто скажет: «Это неправда» — то ужасным невежей в итоге прослывёт, покуда нет в мире ничего, что до него не было придумано кем-то другим.
В мире объективно лишь Начало и Конец — Жизнь и Смерть.
Так было изначально задумано Родом — чтобы люди (животные, птицы, насекомые) производили на свет себе подобных, а сами, выполнив своё жизненное предназначение (чаще всего — генетическое дерево обновив), уходили на покой. Созидание компонуется с Разрушением, и оба непреложных правила подкреплены Равновесием.
Мы рождаемся для того, чтобы поддерживать наш генофонд.
Мы умираем для того, чтобы наш генофонд избытка не познал.
Жизнь — пролог. Смерть — эпилог. Между ними — история отдельного живого существа, в которой может происходить что угодно. Одним времени отведено крайне много, кого-то Род, к несчастью (или к счастью), им обделил — но в любом случае каждый проживёт что-то. У каждого будет свой собственный сюжет, который не всегда красок радужных полон и, порой, ужасен настолько, что лучше б его и не было.
Жизнь — это Созидание. Смерть — Разрушение. А что же Равновесие? Куда можно воткнуть сей закон непреложный, ежели два мастодонта уже заняли имеющиеся ниши? Ведь это тоже объективно важный элемент не только нашего бытия, но и того, что пока не готово наше сознание принять.
Равновесие — это сон. Не тот, что мы с вами видим каждую ночь; не то, чему нам приходится предаваться время от времени.
Жизнь — движение. Смерть — остановка. А что сон? И почему автор считает его триггером, ломающим как первое правило, так и второе? Всё довольно прозаично, друзья мои: сон — это не смерть и не жизнь. Эдакая золотая середина между ними. Оказавшись во власти сна, человек прекращает двигаться дальше и выбывает из зоны Жизни. Но он не мёртв. Его душа по-прежнему остаётся в теле, а сердце, мозг и прочие жизненно-важные органы продолжают функционировать. Человек не жив — ибо история его приостанавливается. И чем больше долог сон — тем сильнее проявляет себя баг, который никто и никогда не исправит.
Сон — равновесие. Но это самое худшее завершение неоконченного романа, не достигшего конца. Просто прерванный фанфик, помеченный галочкой: «Заморожен».
Потому сейчас Хог ни жив, ни мёртв. Он временно выпал из игры и видит ту, с чьей лёгкой воли оказался здесь. Серая мгла никуда не делась, однако под влиянием могущественной богини преобразила замысловатый дворец в компактную комнату. В ней нет дверей. Интерьер — только стол да два стула подле него. Есть два окна, но за ними нет ничего, кроме бесконечного космоса, где периодически происходят ярчайшие вспышки. Полумрак в помещении не предвещает ни плохого, ни хорошего. Атмосфера угнетает и одновременно бодрит. Она не пытается устрашить Хога — равно как и успокоить.
Хог никак себе Дрёму не представлял. Мог лишь предположить, что явится к нему она в облике идентичном Триглаву. Оного богиня, разумеется, не сделала. На него, прислонившись к столу со скрещёнными на груди руками, смотрела молодая красивая девушка ростом чуть ниже волонтёра и двадцатилетняя на вид. Истово ей, конечно, гораздо больше годков, но биологический облик не даёт этому предпосылок. Она удивительно прекрасна.