Какой была Юля. Она — скромная, сдержанная и очень женственная милая девушка, если её, конечно, не дразнить. Вульгарный образ жизни презирает, несерьёзность намерений тоже, а похотливые бабники рождают в ней желание перестрелять их всех. Одевается пусть и открыто (плечи, ноги, частично живот), но не настолько, чтобы в обществе прослыть девушкой лёгкого поведения.
Так каково же было лицезреть Хогу Юлю, внезапно переставшую соответствовать выше написанному? Он удивился… нет, не так — охренел. Хотя и понимал, что вырядилась так Сахарова для дела, но глаза не сразу смогли оторваться от созерцания того, что привлекало парня физически, но отталкивало морально.
Юля маленького роста. Она ниже Хога и Эса на голову. Но фиолетовый топ смотрелся на её теле возмутительно офигенно. Он облегал объёмные девичьи формы будто вторая кожа, имел рисунок в виде красного сердца, верхние доли которого ложились в аккурат на грудь. Чёрные короткие шортики преобразились в красное мини, способное обнажить исподнее при неосторожном движении, а большие сапоги — в туфли на каблуке. На губах — чёрная помада, вокруг глаз — фиолетовые тени с подкрашенными ресницами. Наличие серёжек и цепочки на шее (обе — с сердечками) предусматривалось.
— Ох, блин…! — Хог сразу же отвернул голову. Что касалось Эса, то…
— Ля! Ты не подумай, Юлька, я ни в коем случае не хочу тебя оскорбить, но… мне и голову никогда не приходило, что в тебе живёт такая потрясающая шлюшка, — и нет, Корт не стебал девушку. Наоборот — глазами влюблёнными на неё смотрел, изо рта язык, как оголодавший пёс, высунув.
Юля заскрипела раздражённо зубами.
Как же её весь этот цирк бесил.
— Короче…
— Я тебя хочу.
— Заткнись! — рявкнула Сахарова, напугав Эса (и Хога заодно). — Именно поэтому ты будешь ждать нас на улице!
— Но Юличка… сладенькая моя…
— Я тебя сейчас пристрелю.
— Л-ладно, п-понял, молчу.
Девушка сделала глубокий выдох, чтобы остыть.
— Итак, повторим для особо рыжих и похабных: мы с Хогом заходим в клуб. Он видел того бандита, потому сможет его опознать.
— Думаешь, этот козёл будет светить рожей? — вопросил Лимит.
— Разберёмся на месте. Ты в любом случае будешь бездействовать, пока я не подам сигнал.
— Э-э-э…
— Не «Э», а «Да», — хмуро промолвила Юля. Волонтёр не стал с ней спорить и просто кивнул. Девушка посмотрела на Эса. — Ты нашёл машину?
— Да, дорогая.
— Тогда по коням, мальчики. Сегодня наш черёд пить шампанское.
***
Начинался самый обязательный, но, к сожалению, неприятный этап: проникновение на территорию пьянства, разврата и грязных танцев. Данная сцена подразумевает постыдные и, возможно, пикантные моменты, о которых герои сего действа опосля забыть предпочтут.
Итак, ночной клуб, частично архаизмом дышащий. Расположен в зоне маргинального общества, где в оборот идут алкоголь, наркотики, женщины безнравственного поведения. Заведение — исключительно для совершеннолетних. Особо впечатлительным людям сюда не стоит заходить: у них может произойти моральный «хысь» в головушке, который даже психолог навряд ли починит.
К клубу подъезжает жёлтая машина с синими полосами по бокам. Рыжеволосый водитель кокетливо подмигивает проходящим мимо девушкам и пыхтит сигаретой. В клуб он не идёт, остаётся на улице. Из транспорта выбирается спортивного телосложения блондин изнеженной породы, старающийся особо не смотреть по сторонам. Он помогает своей сексапильной шатенке со стрижкой каре выбраться с задних сидений, а та, обняв его за руку и прижавшись к ней упругим бюстом, вместе с ним не слишком уверенным шагом приближается к двум мордоворотам, что стоят на входе.
А теперь перестанем скользить по описаниям поверхностно и немножечко углубимся в эмоциональные настроения… ладно, не будем будить лихо, пока оно тихо. И так ясно было: Хог и Юля пребывают в диком ужасе от того, куда им предстоит идти. Им невероятно стыдно, они всеми силами пытаются поддерживать образ блудливых Ромео и Джульетты, готовых заняться грязным сексом прямо в туалете ночного клуба — а душе чувствуют себя настолько отвратительно, что аж плакать готовы.
Охранники особо не стали обыскивать гостей. Так, взглядами лениво пробежались по ним, и пропустили внутрь. Атмосфера разврата усилилась до предела: танцующие не чурались друг друга трогать, неоновые огни вперемешку с пурпурными чуть ли не во всё горло кричали, к каким поступкам призывают дорогих гостей, а будоражащая кровь клубная музыка с эротичным придыханием талантливой певицы уже рисует в воображении бедняг уж очень неприглядные для не достигших восемнадцати лет деток иллюстрации.