Он не сможет. Совесть не даст ему пойти наперекор человечности.
Эс, закатив глаза, вздохнул. Всё это время он стоял рядом и наблюдал за происходящим.
— Ну, чё? Перед кем петушился-то, быдло? Перед своими гмурами? Я ж говорю: ты — очкун голимый, — хмыкнул Печенег. — Ходишь тут, понты кидаешь, из себя невообразимого строишь, а как до дела доходит — так сразу ливаешь. Тоже мне, охотник! Кузня в тыщу раз способнее тя будет.
— Ладно, братан, закончим на этом. Видно же, что хлопец ничего не знает. Такие, как он, обычно в подсосах хотят: шишки сверху им ничего не докладывают, — Эс заговорил неожиданно, чем привлёк внимание товарища и врага.
Хог округлил глаза, когда пирокинетик ни с того, ни с сего дыхнул огнём на верёвку. Сие действо позволило Печенегу упасть на землю, обретая внезапную свободу.
— Типа чё это значит, гнида? — возмущённо вопросил он у Корта.
— Это значит, что ты должен отсюда валить, — невинно плечами пожал Эс, ещё больше шокируя всех своей неординарностью. — Не, ну а как? Ты нифига не знаешь, а мы не можем кого-либо пытать. Нахрен ты нам нужен тогда?
— Ты… ты щас серьёзно? — у Хога аж глаз задёргался. Он откровенно не понимал, как можно расценивать данное действие.
Печенега происходящее тоже изумило. Но бандит, в отличии от Лимита, замирать не стал. Резко подорвался — и бросился стремглав в лес.
— Стой, братан, не нервничай, — рыжик положил ладонь на плечо друга, собравшегося догонять врага. — Ты мне всю малину запоганишь.
— Какую, чёрт подери, малину? Ты… ты нахрена его отпустил? Мы же…
— Ночь шикарная, не так ли?
— Чего?
Эс блаженно улыбался, не без наслаждения втягивая носом запах ночного леса. Он вскинул голову и устремил взгляд на Луну. Сегодня она была полной и белее обычного.
— Братан, Юлька, поди, скучает. Сидит одна в машине, тоскует. Пойди, что ли, развлеки её. Вы же с ней вроде как парочка по расчёту, хе-хе.
— Ты…
— Не ходи за мной в лес.
Хог насторожился. Несмотря на привычную улыбчивость и весёлость, что-то в голосе Эса было предостерегающим. Это не просто просьба, даже не мольба. Скорее, опосредованный намёк на возможные плохие последствия, ежели Лимит решит за ним пойти. Об этом говорили глаза пирокинетика, резко ставшие красными, со вспыхнувшими в них хищными жёлтыми зрачками; улыбка, в малой части обычная, но в большей степени кровожадная, и усилившийся жар, исходящий от рыжика.
Эс, клокоча, уверенно двинул к лесу на своих двоих и вскоре в нём исчез. Хог не стал за ним идти. Он развернулся к отправился к Юле.
***
К моменту появления Лимита Сахарова уже успела переодеться и сейчас стояла возле машины со скрещёнными на груди руками. В этот раз, правда, на её плечи была накинута чёрная мастерка: девушке было немного зябко из-за ночной прохлады.
— А где…?
— Там, в лесу, — ответил Хог. — Мне велел сюда топать.
— Ясно, — вздохнула Юля.
И… всё. Никаких дополнительных вопросов, никакой реакции. Немного поглазела на него — и отвернула взгляд в сторону, отчего на душе парня стало невыносимо. Он, однако, не стал продолжать диалог, решив сначала переодеться. Ему, как и девушке, тоже не нравился его нынешний образ.
Хог хотел поговорить с Юлей, обсудить с ней, прежде всего, то, что между ними произошло в клубе, но он банально не понимал, с чего стоит начинать. В подвешенном состоянии оставлять случившееся тоже нельзя, ибо чем дольше этот смущающий груз будет лежать у них на душе — тем сложнее им в дальнейшем будет друг с другом взаимодействовать. Уж если чёрствый Лимит чувствовал себя неловко и скованно, то каково сейчас впечатлительной Сахаровой? Она-то, может, и постарается свести всё к нейтральному тону, сделать вид, будто ничего не было — но это не решит проблему, только заморозит её до момента, пока на волонтёрку не нахлынут эмоции.
Хог закончил с переодеванием и хлопнул дверью машины, после чего посмотрел на Юлю. Она стояла в стороне и на него не глядела вообще, хотя, вероятно, это было не так. Возможно, следила за ним периферическим зрением и через занавес из каштановых волос, как это обычно делают застенчивые девушки, чурающиеся прямых взглядов.
Потомок Лимитеры тяжело вздохнул. Без лишних раздумий отправился он к ней и остановился позади неё, когда между ними оставалось всего полшага.
— Юля, ты… прости меня. Клянусь богами трёх миров — я искренне не хотел, чтобы в итоге всё получилось… ну… так, — тихо изрёк Хог. — Я… не знаю, кем теперь в твоих глазах выгляжу, но для меня ты по-прежнему остаёшься очень хорошим и замечательным товарищем.