Хог протирал красную щеку и продолжал хмуриться. Однако на последних словах он слегка приподнял брови и посмотрел на девушку, которая перестала хмуриться и улыбнулась краем губ. Рубиновые глаза перестали обжигать холодом.
— Я… хочу извиниться за те слова, которые наговорила тебе у себя дома, — уже тише продолжила эрийка. — Это было брошено в сердцах, но на самом деле я так не считаю. Всё сказанное было адресовано в сторону другого лимитерийца. Я… просто… просто… даже объяснить… трудно.
Элли отошла от Хога и стала ходить туда-сюда, пытаясь подобрать нужные слова. Лимит уже перестал потирать покрасневшую щеку и просто смотрел на девушку, которая уже начинала нервничать. Нет, не от злости к волонтёру, а от волнения. Через минуту эрийка всё-таки вернулась, но взгляд у неё был опечаленный.
— Знаешь, как это неприятно — когда тебя пытаются подложить под будущего принца, а ты даже не знаешь, каким он будет, — тихо промолвила Элли, опустив глаза вниз. — Раньше я не думала об этом. До четырёх лет всё было хорошо: папа и мама были вместе, любили друг друга и заботились обо мне. Как самая нормальная семья. А потом… мама полюбила другого человека. Отец — он не смог её простить, поэтому забрал меня с собой и стал воспитывать в одиночку. Но папа не был мягким характером, он, считай, воспитал меня не как дочь, а, скорее, как сына.
Девушка глубоко вздохнула и прижалась спиной к стене, скрестив руки на груди. Её глаза были закрыты.
— Начиная с пяти лет, я начинала терять счастливое детство и очень рано погружаться во взрослую жизнь. Ровно в одиннадцать лет я должна была встретиться с предначертанным мне будущим мужем, как сулили традиции. Потом… погибли мои бабушка с дедушкой. А чьих это рук дело? Лимитеров, конечно же! Священная деревня Вышень, где проводились раскопки, была сожжена «зелёным» народом, а жители её убиты. Тогда-то я и начала ненавидеть лимитеров. А лимитериец должен был объединить две враждебные друг другу расы, чтобы закончить вражду. Хе-х! — Элли неожиданно усмехнулась. — Но все мы знаем, как это бывает, да? Сначала обещания, клятвы, забвения, а потом… ложь, обман, своеобразный гипноз и предательство. Родителям моего отца тоже обещали мир и благо, а в итоге они получили нож в спину.
Эрийка скрипнула зубами от нахлынувших на неё воспоминаний и злости, после чего выдохнула и посмотрела на молчаливого хэйтера.
— Я очень сильно ненавижу лимитеров и лимитерийцев! Пустые обещания, данные ими, заканчиваются предательством и обманом. Но знаешь… — Элли неожиданно улыбнулась. — Когда ты на мою ненависть ответил пониманием, я… растерялась, если честно. Мне казалось, что ты начнёшь ругаться со мной в ответ, доказывать что-то, попробуешь даже ударить меня. А ты понял, принял всё на свой счёт и ушёл. Если честно, для меня это был шок.
Хог промолчал. Затем достал вторую сигарету и закурил снова, выпуская изо рта серо-синий дым. В данной ситуации он предпочёл молчать и слушать…
— Поэтому п… пр… прости… прости м-меня! — а вот эти слова дались Элли очень трудно, но она постаралась себя осилить. — Я облила тебя своей ненавистью, а ты… ты меня… понял. Но я не хочу, чтобы ты принимал высказанный мною бред на свой счёт. Я тоже солгала! Я от злости обвинила тебя во всём, потому что напоминание о прошлом сильно задело меня. Но тебе… тебе ведь тоже плохо, а я этого не учла, подумав лишь о себе. Ты не помнишь своего прошлого и вырос одиночкой, а я лишь воспалила твою боль. В общем… это… ну…
С каждым словом девушка начинала смущаться всё сильнее и сильнее, делать резкие движения и ходить туда-сюда, подбирая каждое слово. Но Хог не был дураком, и он понял, что она хочет ему сказать. В силу своей сущности, воспитания и характера, слова с попытками извиниться давались эрийке с большим трудом. Как и подобает Стихии Огня, Элли была вспыльчивой, агрессивной, хищной и обжигающей, сжигая любые преграды на своём пути. Она добивалась всего, что ей было нужно: звания, популярности, силы, Бёрна. Даже победы. Но было ли дело всё в ней? Нет! Пламя всегда нуждалось в подпитке, поскольку без него окончательно бы потухло.
— Ну… короче…
— Короче, я тебя понял, — вдруг улыбнулся Хог, после чего выкинул окурок в окно и посмотрел на девушку. — Скажу сразу, кэп: твоя поддержка — отстой полный!
4. Элли медленно расширила глаза и приоткрыла губы, странно глядя на хэйтера. А потом очень близко подошла к нему… и резко вцепилась руками в воротник его мастерки, тем самым прижав к стене. Как ни странно, Лимит продолжал улыбаться, когда как любой другой на его месте уже давно бы прощался с жизнью.
— Ты… Ты! Ты вынудил меня на эти сопливые речи, чтобы… посмеяться, да? — мрачно прошипела Элли, усиливая хватку. — Знаешь, у меня сейчас огромное желание выкинуть тебя с окна, гад!
— Нет, просто я не хочу, чтобы ты меня жалела, — с улыбкой ответил Хог. — Всё нормально, кэп. Ты просто обозлилась на меня, потому что думала, что я являюсь принцем Лимитерии. Но теперь-то мы уже знаем, что это не так. Поэтому слова, адресованные мне, были адресованы ориги… другому Лимиту, — поправил хэйтер, ибо эрийка дёрнула бровью. — Твоя злость была обоснована. Нельзя выходить замуж за того, кого ты не… тьфу-тьфу… не любишь. Только твой собственный выбор сделает тебя счастливой, но не выбор чужих тебе людей.
— Вот как. А ты… понимающий, — мрачность сменилась на добрую улыбку, и хватка ослабла. — Теперь понимаю, почему Эс, Орфей и Юля полюбили тебя. Ты как Алиса: можешь понять даже тех, кто тебя ненавидит.
Синеволосая разжала пальцы на его воротнике и отпустила юношу, а потом развернулась и последовала к выходу. Но в проёме неожиданно остановилась и повернула голову в сторону хэйтера, который улыбчиво глядел ей вслед.
— Ты на меня серьёзно воздействуешь, Хог Лимит, — неожиданно Элли улыбнулась очень горячей улыбкой. — Я никогда раньше не была такой эмоциональной и энергичной, пока не встретила тебя.
— А это хорошо или плохо? — с улыбкой уточнил Хог.
— Пока не знаю, но дух соперничества меня заводит. Давай продолжать в том же духе, лими… мм… хэйтер, только уже без ненависти.
— М? Хочешь сказать…
— Да. Как в спорте: кто кого.
— Ха-х! Ну, я согласен, только тут очевидно, что победа будет за мной, ха-ха-ха! — засмеялся Лимит.
— Это мы ещё посмотрим, — хитро улыбнулась эрийка. — Ладно, пойдём на кухню. Бёрн заждался нас.
— Сейчас покурю… и приду.
1+. Хэйтер сдержал своё слово. Когда он вошёл на кухню, эрийцы уже сидели за столом и пили чай. Три тарелки были наполнены горячим супом, а на отдельном блюде лежали кусочки горячего мяса.
— О, депрессивный вернулся! — усмехнулся Бёрн, увидев волонтёра. — Садись жрать, а то остынет.
— О, спасибо тебе, наисветлейший, — с сарказмом поддразнил его Хог, демонстративно поклонившись.
Парень уселся за стол и принялся есть так, словно его не кормили целую неделю. Эрийцы даже слегка удивились такой хищности хэйтера, поскольку он ел, не обращая ни на кого внимания. И это было неудивительно, поскольку Хог потратил очень много сил на секторе «Лунь», а до этого даже маковой росинки в рот не брал. Бёрн и Элли были к пище терпеливыми, несмотря даже на физическую и энергетическую усталость. А всё потому, что охотники с красным карио превосходили своих соплеменников с синим выносливостью, устойчивостью и силой.
— Придётся вам возвращаться в «Луч» без меня, — со вздохом сказал Бёрн, допив свой чай. — Сектор «Лунь» взорван, профессор Петренко был убит — тут по любому задействуют меня и мою команду для расследования.
— Сочувствую, — покачала головой Элли. — Только Амулет Коло мне придётся забрать с собой, чтобы профессор Сахаров его изучил.
— В чём вопрос, Эл? Конечно, забирай.
— Ах, да. Пока ты тут будешь разбираться с произошедшим, я попробую накопать что-нибудь в архивах о неком Игнате Эрии.
— О-хо-хо. «Создатель» второго лимитерийца? Да, с ним надо что-то делать, а то речь первого лимитерийца мне больше байду напоминает, чем легенду.
— Согласна. Сначала узнаю о нём всё, что можно, а потом сделаю выводы. Не верю я в «первого» и «второго» лимитерийцев. Есть только «Правда» и «Ложь».