Но потом эрийцам пришлось вернуться к старому разговору, о котором Владимир хотел поговорить с Бёрном. Только Бластер знал страшную тайну эрийского полковника, поэтому ему Эрия доверял больше, чем другим.
— Как там поживает Ваша дочь? — спросил Бёрн.
— Ну, если не учитывать то, что ходит хмурая из-за потери парня, то… нормально, — спокойно ответил Владимир, закатив глаза. — Не понимаю я этих женщин. Вот не понимаю, и всё! Как влюбятся, так сразу же уходят в головой в это.
— Хе-х, есть такое. Стоит проявить к ним ласку и заботу, и они уже крутятся вокруг.
— Верно. Однако она была послушной и строгой, собранной и решительной, а эта любовь её опечалила. С такими результатами она хрен себе найдёт простолюдина.
— Печать эри-венерийской принцессы до сих пор при ней?
— К сожалению, да, — тяжело вздохнув, Владимир отпил коньяка из стакана и покачал головой. — Трудный характер у моей старшей дочери, ох и трудный. Благо, младшенькая пошла в твою маму.
— Ну, я с Вашей дочерью незнаком, поэтому не могу сказать, какой у неё там характер, — усмехнулся Бёрн.
Владимир собирался ещё отпить коньяка, однако неожиданно моргнул и внимательно посмотрел на молодого капитана, отчего тот перестал улыбаться. Бластер подумал, что грешным делом обидел сурового полковника своими словами, однако дело было не в этом.
— А ведь это мысль! — выдал Владимир, продолжая буравить тяжёлым взглядом военного. — Почему бы тебе не познакомиться с моей дочерью?
— Эм… Вы уверены, товарищ полковник? — растерялся Бёрн. — Я ведь даже в глаза её не видел ни разу.
— Вот и увидишь. Значит, сделаем так: завтра я умышленно забуду документы дома, а ты, якобы, пойдёшь до меня домой, чтобы взять их. Элли всегда дома, так что у тебя будет хороший повод с ней познакомиться.
— Но зачем, товарищ полковник?
— За тем! Я заметил, что ты неплохо ладишь с противоположным полом: легко вливаешься в женскую компанию, разговариваешь, много улыбаешься и уже становишься душой компании. К тому же, я тебе доверяю, поскольку ты мне как сын. У Элли сейчас сильная депрессия, поэтому тебе придётся сыграть роль доброго, понимающего человека.
— Я ничего не понимаю. Для чего Вы впутываете в это дело именно меня?
— Я собираюсь оградить своих дочерей от лимитерийских традиций, — строго промолвил Владимир. — Помнишь, что произошло в две тысячи шестом году?
Бластер сглотнул и кивнул, припоминая тот день, когда произошла страшная трагедия, уничтожившая Лимитерию. Что случилось именно — не знал никто, однако эрийцы были абсолютно уверены в том, что во всём виноваты Евпатий и Елена, нарушившие закон о вечной вражде «зелёных» и «красных».
— Элли меня мало слушает. Да, она ненавидит лимитеров за смерть моих родителей, но от этого не становится более серьёзной.
— В каком плане «серьёзной»?
— Побыстрее бы она осквернила свою печать, а то на сердце тяжело, — фыркнул Владимир и покачал головой. — Лимитерийский принц-то пропал вместе с той катастрофой, вот только не уверен я в том, что он погиб. Евпатий — тот ещё чёрт: сам был неубиваемым чертякой — таким же будет и его сын.
— Оу, теперь я понял. Вас тревожит то, что лимитерийский принц может появиться в любую минуту и предъявить свои права на Вашу дочь? — уточнил Бёрн, на что полковник ответил кивком. — Понятно. Но зачем мне вливаться в доверие к Вашей дочери, когда мы можем попросту уничтожить этого ублюдка при его появлении?
— Бёрн, ты слишком примитивен. И мыслишь стандартно. Во-первых — он может привести с собой своих людей, а они наверняка будут серьёзной угрозой для Москвы. И во-вторых — у тебя есть Амулет Коло, чтобы противостоять Коловратам?
Бёрн понял, о чём говорит Владимир, после чего послушно кивнул. Евпатий с рождения был наделён невероятным даром — это обладание двух Коловратов: «Посолонь» и «Противосолонь». Его сын унаследовал ту же особенность от природы, а посему это делало его гораздо грозным и опасным для простых людей. Он мог в любой момент активировать либо «Режим Героя», либо «Режим Антигероя», и тогда все падут к его ногам. Только одно средство способно было остановить его.
— Предлагаете осквернить её печать… мне? — осторожно спросил Бёрн, опустив глаза вниз.
— Хм, а почему бы и нет? — сделал ясный взгляд Владимир, а вот капитан смутился. — И ты, и я — мы вместе хотим предотвратить ошибку Евпатия и Елены, поэтому нам будет удобнее действовать совместно. Алиса о своём предназначении не знает, а её доброта к людям сыграет нам на руку. Найдёт себе простолюдина.
— А Элли?
— А Элли — это баран по своей натуре, которая сама ни за что не влюбится. История с её первой любовью стала для меня костью в горле. Хрен теперь она кого к себе подпустит.
— Да уж, товарищ полковник, Вы меня как будто на передовую отправляете.
— Завоевать её доверие очень трудно, но я уверен, что у тебя это сделать получится. Знаешь, если ты женишься на моей дочери, то всё будет намного прекраснее. Тогда и традиции соблюдать не придётся, и успокоиться можно будет.
Бёрн начал колебаться от растерянности. Владимир, по сути, предлагал ему свою дочь в жёны, что сильно смущало военного. Бластер-то и в лицо никогда не видел Элли, а посему ему трудно было принять такое ответственное решение. Однако полковник был прав: традиции нужно было нарушить, пока в кругах не появился лимитерийский принц и не продолжил их. Лишившаяся печати принцесса не будет интересна для сына Евпатия и Елены, и тогда Владимир с Бёрном смогут вздохнуть спокойно. По крайней мере, Элли и Алиса будут спасены от страшной участи…
0. На следующий день Владимир осуществил задуманное и ушёл на работу, умышленно забыв документы дома. Бёрн дождался стартового звонка, после чего оделся и вышел из дома, после чего отправился выполнять своё задание. Сама мысль о знакомстве со старшей дочерью Владимира немного смущала Бёрна, поскольку он даже не мог себе представить её внешнего облика. Синие волосы, красные глаза и красивая внешность — это не подробное объяснение. Бластер, конечно, предложил идею о том, чтобы столкнуться с Элли на улице и познакомиться с ней, на что Эрия ответил отрицательным покачиванием головы. У старшей его дочери была депрессия, да и мрачная она слишком, чтобы гулять по улицам и любоваться чем-нибудь. Сидит дома и не выходит никуда.
Бёрн добрался до нужного дома и остановился напротив него, после чего нервно сглотнул. Сердце в груди начало сильнее стучать от нахлынувшего на него волнения, поэтому военный чувствовал себя неуверенно. Рубиновые глаза смотрели на дверь шикарного дома. Из-за этих традиций Бёрн никак не мог зажить спокойной жизнью: пока Владимир пытался проводить беседы с Элли, Бластер продолжал искать Алисе нужного парня, которому можно будет абсолютно всё доверять. Но тогда в команде эрийца были лишь Март и Лиля, а Корш появился уже потом, став самым поздним охотником команды «Пламя». Впрочем, за Алису можно было не так сильно переживать, поскольку о своём предназначении она не знала, да и на контакт хорошо шла. Это было на руку эрийцам.
Сглотнув ещё раз, Бластер медленно поднялся по ступенькам и аккуратно постучал костяшкой по двери, чтобы случайно не сломать её (Абсолют Силы, как-никак). А затем сделал глубокий выдох и стал нервно топать ногой, поскольку ожидание заставляло его не на шутку волноваться. Знакомиться с простой девушкой — это одно, а вот знакомиться с эри-венерийской принцессой — это совершенно другое. К тому же, она — Абсолютный Опыт, а это значит то, что присутствие Бластера девушка почувствовала ещё раньше, прежде чем он подошёл к двери.
«Она знает о том, что я стою здесь, однако не спешит открывать мне дверь. Думает, что я уйду? А вот фиг ей! Полковник мне голову оторвёт, если я не заберу документы», — подумал про себя Бёрн, после чего принялся настойчивее стучать.