— Я отомстил этой корове за тебя, Пряня. Спасибо тебе за то, что подоспел вовремя. Иначе я бы точно повторил судьбу этой стервы.
«Меня не за что благодарить, Хог», — покачав головой, зверёк продолжил: — «Я помог тебе, потому что мы друзья! Ты сам говорил, что друзья помогают друг другу всегда и везде. Кстати, а я не один».
— В смысле?
5. Пряник улыбнулся анти-человеческой улыбкой и указал лапкой за свою спину. А вот здесь Хог неожиданно округлил глаза, поскольку увидел тех, кого не ожидал увидеть именно здесь. Но если появление Бёрна ещё частично насторожило и не особо удивило хэйтера, то вот присутствие Элли и Алисы заставило его вздрогнуть от неожиданности. Эрийцы были чем-то встревожены, однако увидев лимитерийца, каждый из них смягчился в лице и успокоился.
— Хог! — воскликнув, Алиса побежала вперёд, а потом обняла юношу, отчего тот удивлённо посмотрел на неё круглыми глазами. — Слава Богу, что с тобой всё в порядке! Прости, прости меня, дружище!
— А? Что? — Лимит продолжал находиться в удивлённом состоянии. — Алиска, а ты… чего тут делаешь-то?
— Прости меня, пожалуйста! Я понимаю, что после сказанного не имею права просить у тебя прощения, но… пожалуйста, Хог. Я не хотела причинять тебе боль, но я… я причинила её тебе. Я не знаю, что на меня нашло в тот момент. Но я не хочу, чтобы ты думал, что являешься для всех ненужным человеком. Это неправда, Хог! Ты нужен своим друзьям, нужен всем. И мне тоже, потому что ты — мой лучший друг! Прости меня, пожалуйста.
Сказать, что Хог пребывал в состоянии сильного шока — это не сказать ничего. Волонтёр продолжал с дебильным выражением лица смотреть на Алису, которая от нахлынувших на неё эмоций даже не знала, какие слова нужно подобрать, чтобы попытаться извиниться за тот поступок в Усадьбе Сварога. Небесный охотник ещё не до конца пришёл в себя после сражения с Инди и мимолётного падения, поэтому пока не мог здраво мыслить.
— Ох, ты же можешь быть ранен, — эрийка округлила глаза и бегло осмотрела лимитерийца, пытаясь найти на нём раны. — Ты как? Всё хорошо? У тебя ничего не болит? Ты… ты… п… почему ты… улыбаешься?
— Ты отправилась в плохое будущее, чтобы найти меня и извиниться? — удивительно, но хэйтер почему-то улыбнулся.
— Конечно! А кто знает, что тебе могло в голову прийти после сказанных мною слов. Мало ли, ты бы решил покончить жизнь самоубийством или сделать что-нибудь ещё похуже. Ты… ты дурак, Хог Лимит! Просто дурак!!!
— Э-эм…
— Почему ты воспринял мою девчачью истерику так близко к сердцу? Я тебе сто раз говорила, что ты являешься моим лучшим другом, что я тебя безумно обожаю и что с тобой мне всегда весело, а ты сходу поверил в мою истерику. Почему?
— Эу-эу, успокойся, — такая эмоциональность даже встревожила Лимита, отчего он сделал шажок назад. — Чего так разволновалась?
— Да потому что ты должен знать, что являешься одним из самых лучших людей, которые есть в моей жизни, понял? — громко выкрикнула Алиса, чем удивила Хога. — Никогда не слушай мои истерики, если вдруг повторится подобная ситуация. Я в сердцах могу наговорить что угодно, но в душе у меня к тебе по-прежнему сохранилось дружелюбное отношение.
Окончательно выговорившись, Алиса тяжело выдохнула и просительно посмотрела на юношу детским, слегка обиженным взглядом, ожидая от него ответа. А вот Хог был очень сильно шокирован услышанным, не зная даже, что и сказать сразу эрийке. Её эмоциональность лишила хэйтера на некоторое время дара речи, а поведение и вовсе обескуражило. По сути, волонтёр вообще не мог понять Алису: на полянке она высказала ему одно, а сейчас говорила совершенно другое. Первый лимитериец прищурился и озадаченно посмотрел на девушку, словно пытаясь угадать, лжёт она или нет. Как-никак, зверя обмануть не получится, посему в этом плане Лимит получил сильное преимущество.
Но никакой фальши в словах Алисы он не нашёл, что снова ввело его в сильное заблуждение. Хог не знал, на что больше обращать внимание: на эмоциональность, на слова или на жесты. Алиса говорила слишком быстро, а в некоторых словах и вовсе запиналась, словно торопилась всё сказать хэйтеру, пока он ещё тут. Эта неординарная логика, которая насторожила волонтёра, была очень знакома ему. Она заключалась в том, что девушка могла говорить одно, делать другое, думать совершенно иное, а итог получался и вовсе непредсказуемым. Лишь один человек на памяти Лимита так себя вёл.
И прозрение наступило внезапно!
— Чё-р-р-р-рт, в натуре! Как же я сразу-то не догадался? — Хог отошёл от Алисы и скривился так, будто съел лимонную дольку. — Вы же сёстры и думаете одинаково. Капец, вот это я опростоволосился! Только у вас может быть такая дебильная логика, о-о-ого-о-о!
— Эм… — Алиса грустно изогнула брови, когда хэйтер схватился за живот и, запрокинув голову, рассмеялся. — Элли, а ты не знаешь, что это с ним?
— Не обращай внимания. Это он таким образом тебя простил, — мягко улыбнувшись, Элли подошла к сестре и встала рядом с ней, после чего посмотрела на первого лимитерийца.
— Как ты это узнала?
— Ну, он, как-никак, охотник из моей команды, а я о своих бойцах всё знаю.
Алиса удивлённо посмотрела на старшую сестру, а потом к ним подошёл смеющийся Хог.
— Ох, вот это я словил «ха-ха», отвечаю! — Лимит утёр грязным рукавом выступившие от смеха слёзы на глаза, а потом посмотрел на синеволосую. — А вот и ты, скотина!
— А? — опешила Элли.
— Какого хрена, кэп? Что это за фокус был в Гравитариусе? Почему ты не сбежала вместе с нами? Что за ёкарный бабай?
— Кхм… дорогой мой дружок, вообще-то я улаживала кое-какие дела, понимаешь? К тому же, у меня есть одна история, которую я хочу тебе рассказать.
— Историю? Ну, хорошо. Кстати, кэп, у меня есть две новости: хорошая и плохая. С какой начать?
— Хм… — задумавшись, Элли прищурилась и слегка опустила брови. — Давай с хорошей.
— Короче говоря, команда «Гром» официально объявляется разгромленной, — хмыкнув, Хог постучал кулаком себя по груди, чем немножко развеселил Алису. — Усатый петух остался без шахматных пешек.
— Вот как, — лидер команды «Серп» сделала ясный взгляд, после чего похвально улыбнулась. — Отличная новость, боец! Теперь Герману некуда будет деваться.
— А что с плохой новостью? — спросила Алиса.
— Плохая новость — это… он.
Первый лимитериец вытянул руку и направил указательный палец за спины эрийкам, отчего тем пришлось повернуться назад. Хог смотрел на Бёрна, который стоял от всех поодаль и, скрестив руки на груди, задумчиво смотрел в сторону хмурым взглядом. Поняв, что речь идёт о нём, военный перевёл глаза на охотников и дрогнул правой бровью, поскольку понимал, что сейчас начнутся старые расспросы. Элли-то оставила его на некоторое время, потому что спешила побыстрее к башне, дабы помочь Хогу. Но теперь опасность миновала, а посему Бластеру теперь не отвертеться от наказания.
— А вот этим ты меня не удивил, — нахмурилась Элли, после чего агрессивным шагом двинулась к военному. — Сейчас сделаю эту новость тоже хорошей.
— Пф-ф, так, а ну стоять! — воскликнув, Хог встал между эрийцами, чем удивил сразу обоих.
— Уважаемый Хог Лимит, не соизволите ли Вы отойти в сторонку и не мешать мне, пожалуйста?
— Кэп, остынь. Да, история плохая, но это не Блендер. Он только связан с ней частично.
— В каком это смысле? — поинтересовалась Алиса, подходя ближе к ребятам.
— Слушай, я ничего не понимаю, — нахмурилась Элли, строго поглядев на первого лимитерийца. — Какая ещё история?
— В общем… он знает про Чародей, — тихо вымолвил Хог.
Лимитерия. Остров «Пурган». Лимитериум. 2013 год.
— Как это «ушли»? — откровенно охренел Корш.
— Я пошёл звать их ужинать, но они открыли портал в будущее и исчезли, — сказал Эс, после чего всплеснул руками, мол: что поделать.
— Гр-р! Да что за хрень происходит-то? Если они за командиром, то почему меня не подождали?
— Мне кажется, они пошли не только за командиром, — сухо промолвил Зеро. — Скорее всего, они собираются найти ещё и Хога.
— Ну охренительно вообще!
6. Пока охотники разбирались с делами в будущем, в настоящей эпохе происходили свои события. Эс успел всех оповестить о том, что Элли и Алиса рванули в будущее и оставили остальных на некоторое время, чтобы найти Хога и Бёрна. Юлия и Блейз были удивлены таким поступком сестёр, отчего и переглянулись друг с другом. Зеро, как и всегда, сохранил маску невозмутимости, а вот Корш воспринял эту новость не очень хорошо.