— Сочувствую, — покачала головой Элли. — Только Амулет Коло мне придётся забрать с собой, чтобы профессор Сахаров его изучил.
— В чём вопрос, Эл? Конечно, забирай.
— Ах, да. Пока ты тут будешь разбираться с произошедшим, я попробую накопать что-нибудь в архивах о неком Игнате Эрии.
— О-хо-хо. «Создатель» второго лимитерийца? Да, с ним надо что-то делать, а то речь первого лимитерийца мне больше байду напоминает, чем легенду.
— Согласна. Сначала узнаю о нём всё, что можно, а потом сделаю выводы. Не верю я в «первого» и «второго» лимитерийцев. Есть только «Правда» и «Ложь».
— Элли меня мало слушает. Да, она ненавидит лимитеров за смерть моих родителей, но от этого не становится более серьёзной.
— В каком плане «серьёзной»?
— Побыстрее бы она осквернила свою печать, а то на сердце тяжело, — фыркнул Владимир и покачал головой. — Лимитерийский принц-то пропал вместе с той катастрофой, вот только не уверен я в том, что он погиб. Евпатий — тот ещё чёрт: сам был неубиваемым чертякой — таким же будет и его сын.
— Оу, теперь я понял. Вас тревожит то, что лимитерийский принц может появиться в любую минуту и предъявить свои права на Вашу дочь? — уточнил Бёрн, на что полковник ответил кивком. — Понятно. Но зачем мне вливаться в доверие к Вашей дочери, когда мы можем попросту уничтожить этого ублюдка при его появлении?
— Бёрн, ты слишком примитивен. И мыслишь стандартно. Во-первых — он может привести с собой своих людей, а они наверняка будут серьёзной угрозой для Москвы. И во-вторых — у тебя есть Амулет Коло, чтобы противостоять Коловратам?
— Предлагаете осквернить её печать… мне? — осторожно спросил Бёрн, опустив глаза вниз.
— Хм, а почему бы и нет? — сделал ясный взгляд Владимир, а вот капитан смутился. — И ты, и я — мы вместе хотим предотвратить ошибку Евпатия и Елены, поэтому нам будет удобнее действовать совместно. Алиса о своём предназначении не знает, а её доброта к людям сыграет нам на руку. Найдёт себе простолюдина.
— А Элли?
— А Элли — это баран по своей натуре, которая сама ни за что не влюбится. История с её первой любовью стала для меня костью в горле. Хрен теперь она кого к себе подпустит.
— Да уж, товарищ полковник, Вы меня как будто на передовую отправляете.
— Завоевать её доверие очень трудно, но я уверен, что у тебя это сделать получится. Знаешь, если ты женишься на моей дочери, то всё будет намного прекраснее. Тогда и традиции соблюдать не придётся, и успокоиться можно будет.
— Кха-кха… ЭЛЛИ, НЕ СМЕЙ! — зарычал на неё Бёрн, пытаясь как-то вырвать из своего живота багровый коготь. — НЕ ВЗДУМАЙ! ОН ЖЕ ЗАМУЧАЕТ ТЕБЯ ДО СМЕРТИ, ТЫ ПОНИМАЕШЬ ЭТО ИЛИ НЕТ?
— Я… я понимаю… — совсем тихо промолвила Элли, опуская глаза вниз.
— ЗАЧЕМ ТЫ СОГЛАСИЛАСЬ? ЭЙ, ТЫ, УРОД! — Бластер неожиданно вырвал из себя коготь вместе с пальцем минотавра, заставив его взвыть от боли, после чего приземлился на край скалы. И тут же упал на бок, потому что из дыры в животе хлынула кровь. — Кха-а… НЕ СМЕЙ ПРИКАСАТЬСЯ К НЕЙ, ГНИДА!
— Не могу. Это ведь её выбор. Верно я говорю, Элли?
— В-верно…
— ЭЛЛИ, ЗАТКНИСЬ! ЗАКРОЙ РОТ И НЕ СМЕЙ СЛУШАТЬ ЭТОГО ЗАКОНЧЕННОГО УБЛЮДКА!!!
— Гр-р, ты меня раздражаешь, смертный!
Минотавр осерчал и протянул к нему здоровую лапу, чтобы ударить и заткнуть юношу. Однако тот из последних сил объял свой кулак огнём и стал отмахиваться от когтей злобного демона.
— К ХЕРАМ ИДИ, МРАЗЬ! — Бёрн снова изогнулся от боли в позвоночнике, после чего посмотрел на Элли. — ЗАЧЕМ? ТЫ ПОДВЕРГАЕШЬ СЕБЯ РИСКУ… РАДИ ЧЕГО?
— У меня нет другого выбора!
— С возвращением девственности, Эл! — промолвил Бёрн, после чего тихо рассмеялся.
— Т-ты… к-как? Как у тебя получилось обмануть коллапс времени? — удивлённо спросила Элли, пропустив шутку военного мимо ушей.
— Я ведь обещал тебе, что изменю прошлое и спасу будущее? Я сдержал своё слово. И кстати… — Бластер вытянул кулак, а потом разжал пальцы, после чего на землю посыпались осколки от яркого изумруда. — Это «Колум». Считай, что Чародей стал для тебя кошмарным сном.
— БЁРН, НЕ СМЕЙ СДАВАТЬСЯ! — послышался громкий крик Элли.
— ВЫ СМОЖЕТЕ ЕГО ОСТАНОВИТЬ! — закричал кто-то из толпы.
— ПОЖАЛУЙСТА, СПАСИТЕ НАС! — раздался женский возглас, которому вторил громкий плач напуганный детей.
— ДЕРЖИ ЕГО, ПАРЕНЬ!!! — вторили мужские голоса.
— ГР-РАР! Я БЁРН БЛАСТЕР — СТРАЖ ЗАКОНА И ПОРЯДКА!!! — военный неожиданно прорычал, после чего синее пламя в одну секунду преобразовалось в белое и обдало юношу сильными порывами ветра.
Я пришёл в этот мир для того, чтобы защищать мирных жителей Российской Федерации. Я докажу всем и вся, что даже один человек способен изменить всё, что движется вокруг него. Преступность будет уничтожена, коррупция сотрётся подобно пыли, а продажные твари сядут за решётку. Я стал охотником союза «Медведь» не для того, чтобы терпеть криминал и позволять ему свободно разгуливать на улицах. Дезертиры и предатели родной отчизны падут. Я! ИХ! УНИЧТОЖУ! ЛИЧНО!
Мир, казалось, утратил способность воспроизводить любые звуки. Всё происходящее казалось не более, чем художественным фильмом, только с нулевой громкостью. Рубиновые глаза видели озлобленного Аргена, который, видимо, начинал ликовать, радуясь своей победе. Видели и волонтёров, что смотрели на военного сочувствующими взглядами, но ничем не могли ему помочь. Видели и город, который полностью был объят огнём и рушился в прямом смысле.
Единственное, что Бёрн действительно слышал — это то, что было в его голове. Кровь из ушей понемногу начинала окрашивать воду в красноватый цвет, но Бластер вовсе не чувствовал никакой боли. Это ощущение называлось «Разряд»: мышцы, напряжённые, изнеможенные, забитые и ноющие — они не способны дать хозяину лёгкости и грациозной подвижности. Но если прибегнуть к жёсткой «бодрости» в виде небольшого удара током, то мышцы в каком-то смысле окунаются в своеобразный массаж, что позволяет им вернуть себе прежнюю лёгкость.
И сейчас подобное испытывали мозги Бёрна, до сего момента которые казались попросту тяжёлыми. Звук настолько был пронзителен, что в голове будто что-то раскололось, а прохладная вода хлынула внутрь. Но именно это и стало рычагом того, что воспоминания пронеслись одно за другим подобно скоростной электричке. Бёрн как будто смотрел мультфильм, который состоял из всех его воспоминаний, начиная с раннего детства и заканчивая сегодняшним днём. Из-за звука он перестал слышать реальный мир, но услышал свои собственные воспоминания, которые, казалось, уже невозможно будет вернуть.
«Это… просто… гениально…», — в полном шоке подумал Бёрн. Эта ожесточённая атака стала движком к тому, чтобы военный пересилил собственную амнезию и заглянул за ту грань, где находилась его «прошлая» жизнь.
6. Однако эти мысли стоило отложить на потом, поскольку Арген по-прежнему представлял из себя угрозу. Бёрн убрал ладони от ушей (всё равно ничего не слышит) и расчётливо посмотрел на противника. Так как воспоминания вернулись все до единого, вернулась и прежняя, боевая подготовка против тех или иных противников. Это уже не первый Элемент, с которым Бёрну довелось повстречаться в жизни. Он многое успел изучить о многом, что касалось Лимитерии, а заодно и понял, как нужно уничтожать Элементов. Будь он сразу при воспоминаниях, уже давно бы прикончил Аргена, а не дрался с ним, как с охотником. Рубиновые глаза скользнули на нужный предмет, после чего Бластер храбро улыбнулся.
Секунда — и столб разорвало огненным взрывом, который импульсом ударил Аргена и выкинул в сторону. Опешившие волонтёры одновременно уставились на Бёрна, который плавно приземлился и свёл пальцы воедино. Йога! Как в старые времена, когда Бластер учился контролировать свою силу, уходя в безлюдные горы и леса. Он закрыл глаза, однако сумел отбить движущееся в его сторону копьё, а затем ладонью врезать по лицу Аргена и оставить на нём трещины. Рыцарь упал и тут же был поднят «Магнитом», после чего Бёрн размахнулся и ударил в его грудь двумя кулаками. Мощная вибрация заставила противника расслабить руки и отлететь на небольшое расстояние назад, а заодно и мордой удариться о землю. Глухо прорычав, Арген ударил кулаком по земле и поднялся на ноги.